Тени Ленинграда

10

Маргарита зашлась в рыданиях, цепляясь пальцами за лацкан его пальто. Михаил прижимал её к себе, ощущая, как сильно колотится её хрупкое сердце.

А потом — вдруг, будто оборвалась ниточка, она обмякла в его руках.

— Чёрт… — выдохнул Михаил.

Он легко подхватил её на руки, будто весила она не больше пушинки, и быстрым шагом направился к выходу из заброшенного здания.

Холодная ночь обрушилась на них ледяным ветром. Машина стояла в тени старого склада, мотор ещё теплился. Его люди распахнули дверцу, но Михаил лишь коротко рыкнул:

— Никто за нами. Едем одни.

Он усадил Маргариту на заднее сиденье, придерживая её голову, чтобы не ударилась. Она всё ещё была без сознания, бледная, губы треснувшие от сухости.

Михаил метнулся за руль. Стальной взгляд скользнул по зеркалам. Пусто. Ни фар, ни силуэтов в тенях.

Он вдавил педаль в пол, и «Волга» сорвалась с места, взвыв мотором.

Дорога уходила под колёса. Михаил то и дело бросал взгляды на Маргариту. Казалось, она едва дышит.

— Держись, котёнок… — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Я тебя вытащил. Я тебя уже не отдам.

Он свернул в сторону Выборгского шоссе. Вёл машину уверенно, на полной скорости, уходя от возможной слежки.

Через полчаса он съехал с трассы на просёлочную дорогу. Там, среди соснового леса, стоял небольшой коттедж.

Дом, про который не знал никто. Даже многие его близкие люди. Михаил держал его для крайних случаев — и для самых дорогих.

Он вынес Маргариту на руках из машины. Открыл дверь плечом. В доме пахло сухими дровами и холодом.

Он уложил её на диван, быстро разжёг камин. Пламя затанцевало в камине, согревая помещение.

Он склонился над Маргаритой, медленно убирая прядь её волос с лица. Его пальцы дрожали — только теперь он позволил себе это чувство.

— Ты в безопасности, слышишь?.. Всё кончилось.

Но внутри у него клокотала ярость. Он уже прикидывал в голове, какую цену заплатит Гарик за то, что посмел тронуть её.

И пусть Маргарита этого ещё не знала — теперь Михаил готов был пойти на всё, лишь бы никто и никогда больше не посмел поднять на неё руку.

Огонь в камине уже разгорелся, бросая золотистые отблески на стены. Михаил стоял над Маргаритой, когда в дом вошёл Алексей Михайлович, его давний знакомый и проверенный врач — крепкий мужчина лет пятидесяти, с уставшими глазами и аккуратной седой бородкой.

Михаил коротко кивнул ему:

— Смотри, Михалыч. Только без лишних языков. Никому, слышишь?

— Да понял я, понял… — пробормотал врач, снимая пальто и вытаскивая из кожаного чемоданчика стетоскоп и фонарик.

Он склонился над Маргаритой, осторожно проверяя пульс, подсвечивая зрачки фонариком. Михаил ходил взад-вперёд, стиснув кулаки, глядя, как врач перебирает её запястья.

Наконец врач выпрямился, потёр лоб:

— Она жива. Утомлена сильно. Давление низкое. Видно, держали её в холоде, кормили плохо или вовсе не кормили. Стресс сильнейший.

Михаил кивнул, голос его стал хриплым:

— Вытащишь?

— Вытащу, конечно, — уверенно сказал Алексей Михайлович. — Только не перегружай её. Спокойствие и лёгкая еда. Не пихать в неё сразу супы-борщи. Бульоны, каши жидкие, вода маленькими глотками. Потихоньку выводить её на нормальную еду. И отдых. Пусть спит.

— Всё сделаю, как скажешь, — буркнул Михаил. — Только чтоб никто ни сном ни духом про неё. Ни в одной больнице чтоб её имя не звучало.

Врач бросил на него долгий взгляд:

— Миш… Ты вляпался по уши. Но ничего, живую тебе оставлю.

Михаил кивнул, потянулся, будто хотел выпрямить спину.

— Спасибо, Михалыч. Деньги не проблема. Главное — чтоб она в себя пришла.

Врач укутал Маргариту одеялом и стал собирать свои инструменты. Михаил проводил его к двери, сунул в карман пухлый конверт.

Когда дверь за врачом закрылась, Михаил вернулся в комнату. Несколько минут он просто стоял, глядя на бледное лицо Маргариты.

— Котёнок… прости меня, — сказал он почти шёпотом. — Я всё исправлю. И никто больше к тебе не прикоснётся.

Он сел рядом, взял её руку в свою и замер.

В камине потрескивали поленья. На улице выл ветер, а в доме наконец стало тепло.

Маргарита.

Маргарита застонала, чувствуя, как будто всё тело налито свинцом. Пахло дымом от камина, деревом и ещё чем-то тёплым и уютным.

Она медленно распахнула глаза. Потолок — деревянные балки. Пламя в камине переливается огненными бликами.

Где она?..

Марго резко села, хватаясь за край дивана. Сердце забилось так, что в ушах зашумело. Она огляделась — комната незнакомая. Полки с книгами, уютный плед, мягкий свет лампы. И — никаких окон с улицей.

— Где я?.. Где… — выдохнула она.

Она вскочила, пошатнулась. Дверь в это мгновение открылась.

На пороге стоял Михаил. В одной руке — чашка с дымящимся чаем. Лицо его усталое, глаза синие от бессонницы, но всё такое же стальное.

— Марго… Ты проснулась.

— Где мы?!! — почти закричала она. Голос сорвался, дрожал. — Что это за место? Почему я здесь?!

Он подошёл ближе, пытаясь коснуться её плеча, но она резко отпрянула.

— Не трогай меня! — воскликнула она. — Вот этого я и боялась, понимаешь?! Что моя жизнь снова полетит к чёрту! Я не хочу жить в твоём мире, Михаил. Я боюсь… боюсь просыпаться и не знать, что со мной будет завтра!

В его глазах мелькнула боль. Он медленно поставил чашку на столик, поднял ладони в примиряющем жесте.

— Тише… Всё кончилось. Тебя больше никто не тронет. Никто не сможет тебя украсть. Потому что про это место никто не знает.

— Где мы? Почему ты меня не отвезёшь домой?! — голос её дрогнул.

Он шумно выдохнул, провёл рукой по лицу.

— Газеты, Марго. Они пестрят нашими фотографиями. Гуляют по всему Ленинграду. И не только. Газеты, сплетни, люди. Пока не утихнет, ты останешься тут.

Она медленно села обратно на диван, сжав пальцы так, что побелели костяшки.