Тени Ленинграда

17

Михаил.

Самолёт равномерно гудел, будто укачивая пассажиров. Иллюминатор светился утренним солнцем, а под крылом клубились лоскуты облаков. Михаил сидел у окна, слегка откинувшись в кресле. Он выглядел спокойным, но глаза его были внимательными и тяжёлыми.

Маргарита с Лёшкой сидели рядом. Мальчишка жужжал без умолку, восторженно показывая пальцем то на крыло, то на стюардессу, то на облака. Маргарита мягко одёргивала его, но сама улыбалась — видно было, что эта суета её трогает.

А Михаил мысленно был далеко от звона стаканчиков и запаха авиационного кофе.

Он вновь прокручивал в голове последние разговоры с людьми. Перед глазами вставали лица тех, кто сидел на той встрече в подпольном ресторане. Листы со схемами, фото предателей, фамилии. Всё это перемешалось в один сложный узор.

Три группировки. Сговор. Маргарита. Лёшка.

Он сжал кулак. Вроде бы он всё предусмотрел. Алиби. Отдых. Подстраховки. Но его внутренний червь сомнений не унимался. Слишком синхронно пошли удары: Маргариту похитили, сына хотели увезти… И ведь почти никто не прокололся — это бесило больше всего.

Он тихо выдохнул.

“Раньше всё было проще. Если кто-то полез — быстро вышибал ему дурь из головы. А теперь всё стало тоньше… Маргарита… Лёшка… Чёрт.”

Он снова посмотрел на Маргариту. Та поймала его взгляд, чуть кивнула — будто спрашивая, всё ли хорошо. Он кивнул в ответ.

Но в его голове стучала мысль:

“Как только мы здесь устроимся — запускаю вторую фазу. Эти суки должны исчезнуть. Но так, чтобы ни одна крыса не привязала это ко мне. Чтобы не было повода для ментов лезть в мой бизнес… или к Маргарите.”

Он знал, что всё может сорваться. Что если провалится хоть один человек, который должен остаться в тени, — всплывёт кровь, шум, следствие. А этого он не мог допустить.

“Маргарита и Лёшка… их трогать больше никто не посмеет. Это я вам зуб даю, твари.”

Он слегка наклонился вперёд, прижал пальцами переносицу. Рядом мелькнула стюардесса. Он отмахнулся, не желая пить.

Снова поднял глаза — Маргарита, укрыв Лёшку пледом, тихонько гладила его по голове.

И в Михаиле что-то сжалось от странного чувства — будто он смотрит на что-то своё, но до конца не верит, что это ему принадлежит.

Самолёт начал плавно снижаться. В иллюминаторе заблестело Чёрное море.

Когда Маргарита скрылась в ванной, Михаил остался стоять в прихожей, слегка опершись о стену. В номере вдруг стало тихо. Из детской доносились только тихие звуки возни Лёшки, который устраивался под одеялом.

Михаил медленно провёл рукой по волосам.

У него внутри всё клокотало. Казалось бы, всего лишь обычная бытовая сцена: койки, зубные щётки, ребёнок, который лезет со своими «папами и мамами»… Но именно эта простая картина вдруг ударила его сильнее, чем любая разборка или выстрел.

Он ведь столько лет жил один, не подпуская к себе никого. Ни женщин, ни чувств. Все его «женщины» были эпизодами, максимум — удобством. И вдруг теперь… вот она, настоящая семья, пусть даже ненастоящая — пока.

Он шагнул в спальню. В комнате пахло свежестью стиранного белья и лёгкой парфюмерией Маргариты. Он бросил взгляд на широкую постель. Повернул голову к двери, словно надеясь, что она вот-вот вернётся.

Михаил тихо усмехнулся, чувствуя, как в груди щемит что-то непривычное.

Неужели я реально хочу, чтоб она здесь осталась… навсегда?

Он отогнал эту мысль. Сейчас не время. За его спиной — люди, готовые пустить кровь. Заговор. Конкуренты, которые вцепились в него мёртвой хваткой.

Но всё равно — в глубине души он вдруг подумал, что готов бы был отдать многое, лишь бы вот так каждую ночь засыпать в одной квартире с этим ребёнком и этой женщиной.

И именно эта мысль пугала его больше всего.

Он выдохнул, провёл рукой по лицу — и подошёл к шкафу за свежей рубашкой. Нужно было ещё кое-что обдумать. Завтра начинался сложный день.

В спальне пахло морем, свежестью и чуть слышно — её духами. Михаил вышел из ванной в спортивных штанах и майке, остановился у двери, не зная, как себя вести. Маргарита уже лежала под одеялом, отвернувшись к стене.

Он кашлянул, будто хотел привлечь внимание, но она не повернулась.

— Я… свет выключаю, ладно? — пробормотал он.

Она едва слышно кивнула.

Михаил лёг на другой край широкой кровати, стараясь держать дистанцию. Лёг и уставился в потолок, считая вдохи. Всё казалось странно: чужой номер, гостиничные стены и она — всего в паре метров.

Несколько раз он хотел что-то сказать, но каждый раз передумывал. В комнате повисла неловкая тишина.

Маргарита тоже не спала. Он слышал, как она тихонько вздыхает, как иногда шевелит рукой.

— Спокойной ночи, — всё-таки сказал он.

— Спокойной, — отозвалась она так же тихо.

Михаил закрыл глаза. Постель скрипела от каждого его движения. Ему казалось, что он чувствует её тепло даже сквозь два метра одеяла.

Когда Михаил проснулся, он понял две вещи одновременно: во-первых, солнце уже заливало комнату, а во-вторых — он лежит, обняв Маргариту за талию, притом довольно крепко.

Она тоже проснулась, чуть приподняла голову, и их взгляды встретились.

Несколько секунд они молчали, а потом она попыталась вывернуться, но он не сразу её отпустил — будто рука сама не хотела разжиматься.

— Прости, — пробормотал он хрипло. — Я… это случайно.

— Я понимаю… — она покраснела до корней волос. — Просто… отпусти.

Он отдёрнул руку и сел на кровати, уставившись в окно. Маргарита тоже поднялась, прижимая одеяло к груди.

— Ну, утро доброе, — сказал он наконец. Голос его был чуть осипшим, а взгляд избегал её глаз.

— Угу… — она снова отвернулась, быстро соскальзывая с кровати. — Пойду… душ приму.

Он остался сидеть, чувствуя, как странно быстро колотится сердце.

Что за чёрт… она ж просто рядом спала. А будто весь мир перевернулся.

Маргарита вышла из ванной уже переодетая в светлый свитер и длинную юбку. Волосы ещё чуть влажные, пахли её шампунем. Михаил сидел в кресле у окна, листая местную газету, но, увидев её, быстро отложил её в сторону.