Тени Ленинграда

20

Нина.

Нина сидела в своём кабинете, положив подбородок на сцепленные пальцы, и смотрела в никуда. С утра всё валилось из рук. Михаил наконец вернулся из отпуска — загорелый, с усталым, отрешённым лицом. Казалось бы, она должна была радоваться, что он снова здесь, в этом здании, где всё крутилось вокруг него. Но вместо этого её сердце сжалось, когда она увидела, с каким пустым взглядом он прошёл мимо неё.

Он не улыбнулся. Даже не бросил привычного короткого «Привет, Нина». Только отрывисто велел подготовить бумаги.

Сколько таких было до неё — и после неё. Все эти женщины в жизни Михаила. Она давно перестала вести счёт. Но Маргарита… Маргарита была другой. Та, с кем он уехал в отпуск. Та, ради которой он теперь, кажется, переживал по-настоящему.

А Нина… Нина всегда была рядом. Незаметной, преданной. Решала его проблемы, вычищала грязь за его спиной, закрывала дела, за которые другие пошли бы под статью. И всё впустую.

Сегодня она не выдержала. Ворвалась к нему в кабинет без стука:

— Михаил Сергеевич, мне нужно с вами поговорить.

Он медленно поднял глаза от бумаг. Холодный, словно ледяная плита.

— О чём?

— О нас. — Голос у неё дрогнул, но она всё же продолжила: — Я… я хочу, чтобы вы наконец увидели меня. Не просто как секретаря. Я всё это время…

Он оборвал её жестом.

— Нина. Не начинай. Не сейчас.

Она шагнула к нему ближе.

— Почему не сейчас? Я столько лет рядом. Почему она, а не я?

Михаил откинулся в кресле, посмотрел на неё устало и сказал сдавленно:

— Потому что между мной и тобой ничего никогда не было. И не будет. У тебя работа — у меня свои дела. Иди. Я сегодня не в духе. Не показывайся мне на глаза до завтра.

Слова ударили её, словно пощёчина. Она не ответила. Только медленно вышла, закрыв за собой дверь.

Весь оставшийся день она не помнила, как печатала документы, звонила людям. В ушах всё гремело: не будет… ничего не будет…

Вечером, едва стемнело, она поехала в бар. В дешёвый, прокуренный, с запахом дешёвого виски. Она не привыкла пить, но сегодня глотала один коктейль за другим.

— Можно к вам? — раздался голос.

Он был моложе Михаила лет на десять. Высокий, худощавый, с таким же дерзким взглядом, с каким Михаил входил в любой кабинет. Парень подсел к ней, сказал, что приехал из Москвы «по делам». Улыбался, шутил. В нём было что-то знакомое, знакомый огонь.

Нина вцепилась в него, как в спасательный круг. Она думала только об одном — забыться. И когда он наклонился к ней, она позволила себя поцеловать. А потом согласилась:

— Поехали ко мне.

Он сказал, что живёт пока у друга, а там тесно. Она только кивнула.

Ночь пролетела, как в дымке. Слишком много выпито. Она уснула рядом с ним, впервые за долгое время не думая о Михаиле.

А утром проснулась в пустой квартире. Его вещей нигде не было. Зато открыты ящики стола, выдвижной лоток с флешками, где Нина хранила рабочие файлы. Внутри — пусто.

У неё затряслись руки.

Он украл всё.

И всё, что он расспрашивал за вечер — про работу, про Михаила, про структуры — врезалось ей в память страшной догадкой.

Она упала на стул, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Боже… Михаил меня убьёт. Он меня просто уничтожит…

Маргарита.

И вот наступил день, когда Михаил позвонил ей утром:

— Марго, собирайся. Я заеду за тобой часа через два. Лёшка уже не дождётся тебя увидеть.

— Хорошо… — Маргарита улыбнулась в трубку. — Но мне хоть нарядно одеваться?

— Конечно. Новый год же. У нас всё должно быть красиво. И да, не спорь — ты всё равно красивая в чём угодно.

Она рассмеялась и покачала головой:

— Уговорил.

После звонка она металась по квартире. Доставала платья, примеряла перед зеркалом то красное, то серебристое. Остановилась в итоге на простом, но элегантном кремовом платье, которое подчеркивало её фигуру, но не выглядело вызывающе.

Собирая косметику в сумочку, Маргарита заметила своё отражение в зеркале — в глазах светилось то самое редкое выражение, которое она давно не видела у себя: волнение и предвкушение.

Через два часа Михаил уже стоял под её подъездом. В пальто, с лёгкой небритостью и чуть усталыми глазами — но с такой же властной улыбкой. Он вышел из машины, открыл ей дверь.

— Ну здравствуй, красавица.

Она засмеялась, чуть смущённо. Он поцеловал её в висок, прежде чем усадить в салон.

— Всё в порядке? — спросил он по дороге.

— Волнуюсь, — призналась Маргарита. — Месяц Лёшу не видела. Он вообще помнит меня?

Михаил бросил на неё взгляд, в котором смешались мягкость и лёгкая ирония:

— Он меня замучил. Каждый день спрашивает. Вчера заявил, что если ты не приедешь, он уйдёт к тебе жить.

Маргарита рассмеялась, хотя в груди стало тепло.

Когда они подъехали к дому Михаила, Лёшка уже стоял у окна, прилипнув носом к стеклу. Увидев машину, он всплеснул руками и бросился к двери.

Как только Маргарита переступила порог, Лёшка налетел на неё, обнял за талию и задорно воскликнул:

— Мама Марго! Наконец-то ты пришла! А я тебе подарок нарисовал!

Маргарита обняла мальчика, прижимая его к себе, чувствуя, как от его тёплого смеха у неё щемит сердце.

Михаил стоял рядом, смотрел на них — в его глазах мелькала какая-то осторожная надежда. Он медленно выдохнул, будто сбрасывая напряжение последних недель.

— Ну что, — сказал он негромко. — У нас впереди самый правильный Новый год.

В доме Михаила царила предновогодняя суета. Лёшка носился по комнатам, держа в руках блестящую мишуру и коробку с ёлочными игрушками. Он то и дело подбегал к Маргарите, чтобы показать очередную «самую красивую» игрушку или поделку, сделанную в школе.

— Марго, а повесим этот шарик повыше? Чтобы его никто не достал, — просил он, держа огромный золотой шар почти с свою голову размером.

— Конечно, повесим, — смеялась Маргарита и поднимала его на руки, чтобы он дотянулся до верхних веток ёлки.