Тени Лунвуда

Глава 3. Оно близко

Я не понимала, в чём дело и почему Сирин так злится на меня, но слова её прозвучали словно раскат грома в тихой комнате:

— Долоры больше нет в живых! Это ты виновата, ты была последней, кто к ней заходил. Почему так поступила? — голос Сирин был резким и обвинительным, будто она пыталась выцарапать из меня правду. Я замерла, будто воздух вокруг сгустился и стал тяжелее, комната словно сжалась, а стены начали дышать вместе со мной.

— Сирин, ты сама себя слышишь? Это бред! — попыталась я возразить, но тут она вдруг набросилась на меня.

Я упала, ударилась затылком об холодный пол, и боль резко пронзила голову.

— Знаешь что, пошли к ней в дом, ты говоришь ерунду! — крикнула я, пытаясь прогнать страх.

Мы шли по узким дорожкам, ведущим к дому старушки. Мост через реку скрипел под ногами, а вода блестела под слабыми лучами заходящего солнца. Вокруг тянулся лёгкий туман.

Стоял старый, с покосившейся крышей и окнами, в которых дрожала последняя искра света. Я медленно открыла скрипучую дверь. Внутри стояла гнетущая тишина, и от неё веяло холодом. За столом лежала Долора бездыханная и бледная, словно тень самой себя. Её стеклянные глаза смотрели в пустоту, а кожа казалась прозрачной, как у призрака. Я почувствовала, как кровь застыла в жилах.Мой взгляд упал на записку, лежавшую на столе. Дрожащими руками я приблизилась и прочитала: «Астела, если ты это читаешь — оно добралось до меня. Оно слышало меня. Никому не рассказывай о нашем разговоре той самой ночью! Иначе придёт и за тобой. Если ты прочитала письмо — порви его на мелкие клочки. Верь в себя и свои силы.» Голова закружилась, и я схватила что-то деревянное рядом, чтобы не упасть. Тонкие листочки письма разлетелись по полу, как пепел, растворяясь в воздухе.Сирин молча осматривала тело Долоры, время от времени бросая на меня странные взгляды. Наконец, она спросила:

— Что там написано?

— Ничего важного, — ответила я резко, не желая делиться ужасом.

Нам ничего не оставалось, как идти за помощью к старшим, рассказывать о случившемся. Я шла молча, чувствуя, как тени деревьев словно наблюдают за каждым моим шагом. Сирин шла позади, её злость ушла, но на смену ей пришла густая, вязкая тревога — как туман, который медленно опускается на болото.

Осень наступала, и город постепенно погружался в мёртвую тишину. Пропажи прекратились, но страх оставался, и с ним — холод одиночества. Мы с Сирин разорвали всякую связь, и единственным моим утешением была белая пушистая кошечка Руна. Она была для меня как свет в этой глухой тьме.Каждый мой день повторялся: забота о растениях, уход за кошкой, мелкие домашние дела. По ночам я вновь и вновь прокручивала в голове гадание Долоры, пытаясь найти ответ, желая обрести покой и умиротворение.Как обычно, в одну из ночей я вышла на улицу, чтобы полюбоваться звёздами. Но небо было затянуто тяжёлыми облаками , редкое и тревожное явление. Я поняла, что ничего не увижу, и решила вернуться домой, закрыться в своей комнате.Вдруг кошка резко прыгнула на меня, заставив вздрогнуть. Взглянув в окно, я заметила, что уже светло. Собираясь приготовить завтрак и полить цветы, я обнаружила, что вода в ведрах закончилась. Пришлось идти к колодцу.На старом каменном колодце сидела сова — огромная и молчаливая, с глазами, в которых отражался весь ночной мрак. Она смотрела на меня неотрывно, словно пытаясь что-то сказать. У нас никогда не было совы, и её появление казалось знаковым.Я протянула руку, чтобы погладить её, но она резко взмахнула крыльями и исчезла в тумане, растворившись в невидимых тенях. Я вернулась домой, не в силах понять, что это было предупреждение или просто случайность. День сменялся ночью, и с каждым часом темнота вокруг казалась всё плотнее. Когда я уже погружалась в глубокий сон, резкий звук внезапно прорезал тишину , словно кто-то или что-то пыталось пробиться в мой мир…