Тени мира сего

Глава 38.2

– А-а-а, – протянул парень, зарывшись пальцами в волосы. – Это мать Люськина. Она была историком, работала при Историческом университете. Раньше участвовала в раскопках. Дом, соответственно, ее.

– О, значит, папа мог приезжать к ней для обсуждения рабочих вопросов. Может, они в экспедиции могли ходить вместе. А Люси?

– Мы с детства знакомы. В школу ходили вместе с ней, братом, Агатой и Максимилианом. Играли часто тут.

– Что случилось с домом? И где сейчас они?

– Люси, она… – Максим зарылся пальцами в волосы. – Долгая история. Антонина Артемовна умерла, с тех пор дом никому не нужен. О нем заботиться слишком сложно. Мы стали использовать его в качестве нашего местечка для встреч и работы за пределами «ТЭМССЭРа». Это место дорого нам, как память. Алес присоединился к компашке значительно позже и навел суету.

– Суету ты наводил всю жизнь, а я добавил острых ощущений, – Энтин лениво потянулся и чуть не свалился с кресла.

– А ее отец?

– Понятия не имею, кто он, – Максим пожал плечами.

– Когда Безмолвный показал мне дневник папы, там была строчка про старшую дочь. Можем ли мы с ней быть родственницами? – Дайна посмотрела сначала на Алеса, потом на Макса. Те переглянулись и синхронно отмахнулись.

– Да быть не может, не, не! – Неясов подошел поближе, рассматривая девушки. – Вы вообще не похожи. У Люси личико маленькое, аккуратное, прям как у мышки. Или лисички. А ты больше тянешь на волчицу, способную покусать, переживать и выплюнуть.

– Что за звериные сравнения вообще?! – Дайна вскочила с места. – Еще бы пауком меня назвал!

– Ладно, в этом они похожи. Вечно злюкаются и все им не так, – Алес лениво поднялся и выключил комп. – Короче, я пошел.

– Подожди! – девушка обернулась к Максиму. – Я видела доску с расследованием и…

– И тебе тоже пора идти, – Неясов замахал руками в сторону двери. – Давай, давай, чеши отсюда. Мы тебе безмерно благодарны, но справимся сами. От тебя проблем больше, чем помощи.

– Но…

– Никаких «но»! И так натворила достаточно. Новолетие скоро, лучше подумай про праздник и наряды там всякие, или о чем думаешь обычно перед праздником? Увидимся у тебя дома, все, давай.

– Не цените вы дружбу, – Дайна спорить не стала и пошла прочь. Сделать по-своему в данном случае не получится. Всю информацию спрячут, ничего не расскажут, а без понимания происходящего сделать что-либо не выйдет. Правда, она постоянно так действует, но не та ситуация. Возможно, если сможет вернуться в число студенток, их отношение изменится.

***

Дайна решила сосредоточиться на отправке ясников. Когда вернется в «ТЭМССЭР» – сможет и в истории отца разобраться, и с ребятами нормальные взаимоотношения выстроить. Правда, второе все же под вопросом. Два раза целоваться с другим при том, что влюблена в его напарника – еще умудриться нужно, и она как всегда отличилась. И как всегда не в лучшую сторону.

Конечно же, больше всех удивилась Веда. Кажется, все приключения Дайны волновали ее куда больше самой Дайны. Девушка продолжала работать, игнорировать Настю и бегать каждый день на кладбище, где слухи о ней быстро разнеслись. В итоге ходить пришлось с блокнотом, где красовался целый список с номерами могилок привязанных к ним ясников. А те, кто мог свободно перемещаться по кладбищу, караулили Серебрякову прямо у ворот. Каждый ждал своей очереди и благодарил за помощь.

Так пролетал день за днем. Близилось Новолетие, а посему – девятник выходных для определенного рабочего класса и учащихся. Двадцать второго верелета Дайна вернулась в «Великие поля». К тому моменту слуги, под четким руководством Любославы, успели украсить весь дом гербариями и растяжками с листвой и гирляндами в желто-красных тонах. На заборе красовались искусственные композиции из фруктов, во дворе появилось пугало, выходящее из чулана исключительно на Новолетие и потом уходящее обратно до следующего праздника.

На следующий день дом Серебряковых наполнился громкой, веселой музыкой. Любослава пригласила народный оркестр, и сама нарядилась: белоснежный сарафан, расшитый красным орнаментом подол свободной юбки до пят, утягивали веревки корсета, вшитого прямо внутрь. Обережные символы расходились от груди, по плечам и до запястий, но женщина совершенно не знала об их предназначении, зато Дайна улыбнулась.