Тени на асфальте

Пролог

Вино ударило в голову, и мир вокруг покачнулся, будто асфальт под ногами вдруг решил стать жидким. Я сжимала складной нож, стыренный из ящика в общаге, так сильно, что пальцы онемели, и лезвие казалось продолжением ладони — холодным, неправильным, чужим. Сердце колотилось слишком быстро, не от страха, а от злости, от обиды, от того мерзкого чувства, когда тебя делают глупой.

Итан. Его улыбка. Его руки. Его «ты особенная». Всё это теперь выглядело плохо смонтированным фильмом, где я внезапно поняла, что играю роль массовки. Я видела ту фотографию в его сторис. Его ладонь на талии блондинки, его блядские губы на её губах

Я думала, мы… Думала, он чувствует то же самое.

А теперь я стояла на парковке с ножом в руке и смотрела на чёрную машину, решив, что, если не могу сломать его — сломаю хотя бы что-то.

— Пиши «сраный кобель»! — Софи хохотала, размазывая по боковому зеркалу ярко-красную помаду, старательно выводя буквы с дурацкими сердечками.

Карла дрожала. Её пастельная юбка комкалась в пальцах, пока она царапала на лобовом стекле «ИЗМЕНЩИК» своей розовой помадой, как будто старалась не столько написать, сколько извиниться перед миром за происходящее.

— О боже, Виви, нас поймают… — прошептала она, оглядываясь. — Это же незаконно. Мы… мы сядем.

— Никто не сядет, — сказала я слишком резко, будто если произнести это уверенно, реальность подчинится.

Я присела к переднему колесу, примерилась и ткнула ножом. Резина издала резкий «пшшш». Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холод. Это было неправильно.

Но я ткнула ещё раз. Второе колесо. Третье. Каждый прокол был выдохом, попыткой вытолкнуть из груди боль, которая там застряла. Я почти не слышала Софи, которая хихикала, выводя на двери «КОЗЁЛ».

И тогда парковку разорвал вой сигнализации.

Громкий, резкий, такой, от которого внутри всё сжимается. Я застыла, всё ещё сидя на корточках. Карла вскрикнула, уронила помаду и схватилась за голову.

— Виви, быстрее!

— Да не ори… — начала Софи, но осеклась.

Я почувствовала это раньше, чем увидела.

Щёлкнула зажигалка.

Запах табака ударил в нос — горький, тяжёлый, взрослый. Не такой, как у студентов, которые курят за углом, пряча сигареты. Этот запах не прятался.

Я медленно подняла голову.

За кругом света от фонаря стоял силуэт. Высокий. Неподвижный. Слишком спокойный для человека, который только что поймал кого-то за порчей своей машины. Сигарета тлела между пальцами, дым поднимался вверх и растворялся в темноте.

И в этот момент меня накрыло.

Это была не паника. Это было узнавание.

Я знала его фамилию. Слышала её слишком часто, чтобы не понять сразу. В разговорах, которые обрывались на полуслове. В шутках, которые быстро превращались в неловкое молчание. В историях, где всегда не хватало деталей.

Монтгрейв.

— Девочки… — прошептала я, чувствуя, как сердце поднимается к горлу.

Он откашлялся — коротко, лениво, будто мы были не проблемой, а досадной паузой.

— Вы закончили?

Голос был низким, спокойным, без эмоций.

Софи выругалась и рванула прочь, едва не сбив Карлу. Та всхлипнула и побежала следом, каблуки застучали по асфальту. Я осталась одна.

Перед машиной, которая точно не принадлежала Итану. С ножом в руке и с осознанием, что полицию здесь никто вызывать не будет.

Он шагнул ближе.

Свет фонаря выхватил его лицо. Тёмные волосы, короткие, чуть вьющиеся. Холодные глаза, спокойные и оценивающие.

Не тот человек, которому что-то объясняют на эмоциях. Не тот, перед кем плачут.

И точно не тот, кому говорят: «Это не то, что ты думаешь».

— Я… — начала я, но голос сорвался. Я хотела объяснить, сказать что-то, чтобы это не выглядело так ужасно, но слова застряли. — Я… я просто… это не то, что ты думаешь.

Я сжала нож сильнее, чувствуя, как лезвие впивается в ладонь. Хотела бросить его. Не смогла. Он смотрел не на нож — на меня. Так смотрят люди, которые уже решили, что делать, и просто дают тебе несколько секунд осознать это.

Он затянулся сигаретой. Медленно. Не отрывая взгляда от моего лица.

— Не то, что я думаю? — повторил он спокойно.

Он сделал ещё шаг. Теперь между нами было всего три метра. Я видела, как напряглись его мышцы под рубашкой с закатанными рукавами, когда он бросил окурок и раздавил его ботинком. Я хотела отступить, но ноги не слушались. Его глаза держали меня, как магнит. Я чувствовала тепло его тела, хотя он был ещё далеко. И я знала: я влипла. По-настоящему.