Тени На Асфальте

Глава 7. Ночь откровений

Мы поехали к Виктории домой. Особняк дышал богатством: антикварная мебель, картины в позолоченных рамах, хрусталь, переливавшийся в свете ламп. Каждая вещь кричала о статусе, но молчаливые часы в гостиной притягивали взгляд сильнее всего. Старинные, с маятником, они замерли, словно время здесь остановилось навсегда. Они показывали 11:47 и не тикали.

— Они остановились в ночь смерти Ричарда, — заметила Виктория, увидев мой взгляд. — Именно в это время его нашли. Я не могу заставить себя их завести.

Виктория налила нам по бокалу вина, и мы сели у камина. Огонь играл в её глазах, превращая карие радужки в расплавленное золото. Тени от пламени скользили по её лицу, то подчёркивая изящество линий, то искажая их, как маска. Я поймал себя на мысли: кто из этих двух женщин настоящая?

— Расскажите мне о себе, Джек, — её голос звучал мягко, почти певуче. Она наклонилась вперёд, и свет камина очертил контур её шеи. — Как вы стали частным детективом?

Я задумался. С чего начать? С предательства коллег? С разочарования в системе? Или с той ночи, когда я понял: если не я, то никто?
— Служил в полиции, — начал я. — Наткнулся на коррупцию. Не смог молчать. Меня вынудили уйти.

Виктория слушала, не перебивая. Её пальцы медленно крутили бокал, оставляя влажные следы на стекле. В глазах — не просто внимание, а что‑то глубже. Понимание? Сочувствие?

— Вы честный человек, — сказала она. — Таких мало.

— Иногда честность — это роскошь, которую не каждый может себе позволить.

Она придвинулась так близко, что я уловил запах её духов — жасмин и что‑то острое, как предупреждение. Её палец скользил по краю бокала, оставляя влажный след, а взгляд… В нём было всё и ничего одновременно.

Тепло её тела проникало сквозь ткань рубашки, будто огонь камина решил перейти на меня. Желание ударило в виски, но где‑то на краю сознания билась мысль: это ошибка.

— А вы можете? — прошептала она прямо в губы, и её дыхание обожгло кожу.

— Пытаюсь. — Пробормотал я, прежде чем сократить миллиметры разделявшие нас.

Мы целовались у камина, и весь мир исчез. Была только она, только этот момент, только огонь, горящий в моих венах. Потом мы поднялись в её спальню, и я забыл обо всём — о деле, об опасности, о том, что никогда не стоит спать с клиенткой.

Утром я проснулся один. Виктории в постели не было, но я слышал звук льющейся воды из душа. Я оделся и спустился на кухню, чувствуя себя идиотом.

Утро ворвалось в сознание холодным светом. Я открыл глаза — постель рядом была пуста, а из ванной доносился звук льющейся воды. Я поднялся, чувствуя, как простыни цепляются за кожу, будто пытаясь удержать. Одеваясь, поймал своё отражение в зеркале: Кто ты сейчас — детектив или любовник?

На кухонном столе лежала утренняя газета. Заголовок на первой полосе кричал чёрными буквами:

«ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ НАЙДЕН МЁРТВЫМ»

Но ещё страшнее была фотография: Фрэнк Моррис, его глаза навсегда застыли в удивлении. Кто‑то сделал это нарочно. Показал лицо.

Я схватил газету. Бумага хрустнула в пальцах. В тексте мелькали знакомые детали: офис, выстрел в голову, отсутствие свидетелей. Всё слишком чисто. Слишком похоже на предупреждение.

— Что‑то не так? — Виктория спустилась в халате, волосы ещё влажные после душа.

Я показал ей газету.

— Знали этого человека?

Её взгляд скользнул по фотографии, и на долю секунды — что это было? — зрачки расширились, а пальцы сжались в кулаки. Но уже в следующий миг лицо стало маской: холодная вежливость, лёгкая нахмуренность, как у человека, который видит неприятную новость, но не хочет показывать эмоции.

— Нет. А должна была? — её голос звучал ровно, но я заметил, как дрогнул уголок губ. Лжёт? Боится?»

— Нет. А должна была?

— Фрэнк Моррис. Ещё один частный детектив. Его убили прошлой ночью.

Виктория побледнела, непроизвольное прикасаясь к шее.

— Вы думаете, это связано с нашим делом?

— Не знаю. Но не верю в совпадения.