Тени на ринге

За шаг до черты

Прошло несколько дней, наполненных болью, потом и тишиной. Маша взяла отгул в кафе, сославшись на семейные обстоятельства. Лера, конечно, закатила глаза, бурчала что-то про бросающую её в пекло смену, но отпустила.

Каждое утро начиналось одинаково. Мутное рассветное окно, тело, отказывающееся шевелиться, и голос в голове: «Вставай». Она поднималась, будто вытаскивая себя из вязкой смолы, и выходила на пробежку. Асфальт под ногами был влажным, воздух пах дымом от утренних булочных и чем-то острым, будто тревогой.

После пробежки шла растяжка, потом скакалка. Капли пота стекали по вискам, грудь поднималась тяжело, но в этом была странная медитация. Дальше — зал, и Алексей, жёсткий, сухой, с проницательным взглядом. Он не тратил время на слова. Только команды, только жесты, только удары, как язык, на котором они оба уже говорили.

— Лапы. Быстрее. Не отдыхай. Ты не отдыхаешь, когда тебя бьют. Ты отвечаешь.

Её руки горели. Ноги тянуло, как резину. После мешка она чувствовала себя выжатой, но не останавливалась. Алексей подгонял:

— Ещё. Ты можешь больше.

Иногда она возвращалась домой, даже не успевая разуться, падала на кровать прямо в спортивной форме, уставившись в потолок. В голове был шум, как в воде, — мутный, вязкий, от которого не спрятаться, на коже пот, на языке привкус железа.

Влад несколько раз присылал сообщения. Вот и сейчас снова завибрировал телефон.

"Куда пропала? Кофе без тебя не тот. Всё в порядке?"

Маша долго смотрела на экран. Потом набрала:

"Дела. Скоро вернусь."

Он прислал стикер с тоскливой кружкой кофе:

"Я подумал, ты, может, заболела. Или уехала. Стало как-то пусто."

"Я здесь," — написала она и добавила после паузы: "Просто нужно решить пару личных вопросов."

Влад поставил сердечко. Она не ответила. Телефон положила на стол, а сама пошла дальше отрабатывать уклоны перед зеркалом.

Последняя тренировка. В зале было тихо. Только удары по мешкам, дыхание, короткие команды. Алексей даже не поздоровался. Маша поняла, что он в режиме.

Разминка прошла, как в тумане. Скакалка, прыжки, отжимания. Её трясло, как после лихорадки, но тело двигалось. Руки были будто из камня, ноги — из пластилина, но она знала, что нельзя останавливаться. Пауза — это как дать слабость.

— На лапы.

Он держал их как броню, и каждый удар отдавала в него всю злость, всю боль, всю тревогу, всё — чтобы оставить там, в тренировке. Он гонял её по сериям: прямой, локоть, боковой, захват, колено. Она сбивалась, но собиралась. Дышала — в два счёта, выдох — через зубы. Пот стекал в глаза. Пальцы болели.

Когда она в очередной раз промахнулась, и кулак пролетел мимо лапы, Алексей бросил:

— На ринге ты не получишь второй шанс. Либо попала, либо легла. Всё. Повторяй.

После двадцати минут, когда руки налились свинцом, Алексей подозвал парня, широкоплечего, в чёрной майке, со шрамом над губой.

— Спарринг с Гришей. Один раунд. Не держите ударов. Все по-настоящему.

Парень кивнул, оценивающе глянул на неё. Без пренебрежения. И это уже было уважением.

Они встали друг против друга. Первый клинч. Она попыталась обмануть движением плеча, уйти в корпус, но его локоть встретил её бок. Больно. Но не критично.

— Дыши! — крикнул Алексей.

Она дышала. Сквозь боль, сквозь шум в ушах, сквозь мелькающий потолок.

Маша ответила серией ударов. В какой-то момент почувствовала, что дыхание выравнивается. Она вела. Он отступил. Улыбнулся. Потом резко провёл подсечку. Маша оказалась на полу.

— Вставай.

Она поднялась. Продолжила. Задела бровь об чужое плечо, кровь пошла тонкой струйкой, но Алексей лишь бросил коротко:

— Живи с этим. На ринге хуже будет.

Глаза щипало от пота, но губы сжались в тонкую линию. Не сейчас. Не упасть внутри.

Когда всё закончилось, она сидела у стены. Пот тек по спине, грудь ходила вверх-вниз. Алексей подошёл, сел рядом. Подал полотенце. Потом сказал:

— Ты хочешь знать, есть ли у тебя шанс?

Она не повернула головы. Только кивнула.

— Думаю, что нет. Не хочу лгать. Ты крутая. Сильная. Ты выдержала больше, чем многие парни. Но Зверь… Он не просто сильный противник. Я слышал, что у него нет тормозов. Он бьёт, как будто мир ему что-то должен. Ты хороша. Правда. Но тебе нужно будет чудо.

Маша вытерла полотенцем лоб, потом лицо. Глубоко вдохнула.

— Но даже если проиграю, получу тридцать процентов от всей суммы. Мне этого хватит. А ещё я буду знать, что попыталась. До конца.

Алексей усмехнулся:

— Тогда иди и сделай невозможное.

Когда вернулась домой, в комнате было темно. Она не включила свет. Поставила чайник, заварила крепкий зелёный чай, налила в любимую кружку с трещинкой у ручки. Села на подоконник. Ноги прижала к груди, кружка в руках грела ладони. Смотрела на город. Машины проезжали мимо, окна мигали огнями, парочка целовалась во дворе.