Тени на ринге

Между страниц

А дальше обычные пары. Обычные аудитории. Всё как всегда — шум в холле, запах пыли и маркеров, кто-то опаздывает, кто-то списывает на коленке. Только между Машей и Антоном не было уже ничего «как всегда».

Они иногда сидели вместе, иногда переглядывались из разных рядов, но даже в этом было что-то общее, устойчивое, как тихий маяк посреди повседневности.

На английский язык Маша пришла первой, заняла место у окна. Через минуту рядом опустился Антон. Преподаватель ещё не вошёл, студенты шумели, кто-то шутил громко. Маша листала конспект, делая вид, что не замечает, как он смотрит на неё.

— Ты всегда делаешь вид, что готова, — сказал он вполголоса.

— А ты всегда думаешь, что меня раскусил, — не поворачиваясь, отозвалась она. — Но мы оба знаем: я читаю быстрее, чем ты предполагаешь.

— И бьёшь точнее, чем я готов.

Они оба улыбнулись.

Анна — бывшая девушка Антона сидела двумя рядами выше. Она смотрела вниз: то на него, то на Машу.

Антон, раньше не замечавший её взгляда, вдруг почувствовал, что воздух позади дрожит. Он оглянулся — и встретился с глазами Ани. Она не отвела взгляд. Наоборот — немного прищурилась.

После пары Маша закинула сумку на плечо, проверила расписание и вышла в коридор. За ней вышел и Антон.

— Давай сегодня ещё раз поработаем над проектом?

— Давай, после пар встретимся в библиотеке.

Антон снова взглянул в сторону аудитории. Анна стояла у двери, скрестив руки. Она ждала.

— Иди. — Маша сказала это, не глядя.

— Что?

— Если хочешь поговорить с ней. Поговори.

Он на секунду замер. Потом кивнул.

Маша замочала и направилась в столовую. В животе бурчало, есть хотелось ужасно, да и не хотелось видеть, как Антон разговаривает со своей бывшей девушкой.

Анна подошла первой. Без прелюдий.

— Ты быстро сменил курс, — сказала она, даже не пытаясь скрыть сарказм.

— Это не курс. Это... осознанный выбор.

— Правда? А я думала, ты мажор, которому не интересны простушки.

Она вздохнула, сверля его глазами:

— Ты был другим.

— Я стал собой.

Дальше разговаривать не имело смысла. Он развернулся и пошел в столовую.

После пар, как и договорились, Антон и Маша встретились у входа в библиотеку. Нужно было поработать над их общим проектом. Вообще проект был почти готов, но хотелось доработать его на отлично.

Антон держал в руках два стаканчика с кофе.

— Я купил кофе, а то ты без него неработоспособна, — сказал он.

— Ты удивишься, но я сама хотела тебе принести, — она взяла стаканчик, и их пальцы случайно коснулись. — Но потом решила: пусть твой героизм проявится.

— И он проявился, — улыбнулся Антон — Готова к штурму?

— Всегда готова к штурму. Особенно с подкреплением.

Они прошли вглубь библиотеки, где между высокими стеллажами скрывался круглый стол у окна. Там, где дневной свет падал мягко, а студенты забывали говорить громко.

Антон разложил распечатки, открыл ноутбук. Маша достала книги, блокнот и ручку.

Они принялись искать нужный материал. Антон искал на просторах интернета, а Маша перелистывала страницы в нужных книгах. Вообще их проект был почти готов, но хотелось его доработать на отлично.

Часы пролетели незаметно. Иногда между репликами возникала тишина. В этой тишине — взгляды. Он поднимал глаза от монитора, и видел, как она смотрит в окно, задумчиво прикусывая кончик ручки. Она ловила его взгляд и, не отводя, поднимала бровь, будто говорила: «Успел засмотреться?»

Потом — снова работа. Но между словами оставались паузы, в которых жило «больше, чем просто проект».

Вечером они вышли из библиотеки с кипой бумаг и усталыми улыбками.

— Знаешь, — сказал Антон, когда они стояли на ступеньках, — я не думал, что работа над проектом сможет стать самым приятным событием за весь семестр.

— А я думала. Просто знала, что если мы вместе — будет по-настоящему.

Он посмотрел на неё — долго, спокойно.

— Мы почти не касались друг друга весь день, — прошептал он. — Но я чувствовал, как ты рядом, каждую секунду.

Маша посмотрела ему в глаза. Потом кивнула.

— Это и есть настоящая близость. Когда молчание — не пауза, а язык.

Они стояли ещё немного, пока не стемнело. Потом она легко коснулась его руки.

— До завтра.

— До завтра, огонь мой.