Тени на ринге

Внутри его мира

Утро в университете началось, но для Маши день будто стоял на паузе. Ни один знакомый голос, ни одна лекция не могли отвлечь её от пустоты. Антона не было. Его место рядом с ней в аудитории зловеще пустовало.

Когда настало время второй пары, она не выдержала и позвонила.

— Алло, — голос в трубке был хриплым, простуженным, почти неузнаваемым.

— Антон? Что с тобой?

— Маш… прости. Я дома. Кажется, простудился. Вчера... закат, холод, а потом ещё долго не мог уснуть.

— У тебя температура?

— Наверное. Честно, даже градусника не нашёл. Голова как в тисках.

Маша уже быстро надевала куртку и вслепую запихивала учебники в сумку:

— Лежи. Я сейчас приеду. Куплю всё, что нужно.

— Нет, Маш, не стоит… Я не хочу, чтобы ты…

— Антон, — её голос стал твёрдым, — я еду. Сдавайся.

Через сорок минут она стояла у его двери с пакетом из аптеки. Он открыл ей сам — бледный, с растрёпанными волосами. На нём была серая кофта, на несколько размеров больше, и спортивные штаны. Но в его взгляде было что-то тёплое, настоящее.

— Ты правда пришла, — удивился он.

— Я же упрямая, помнишь?

Она шагнула в квартиру — и остановилась. Всё было не так, как она ожидала. Просторные залы, стеклянные перегородки, дизайнерская мебель, глянцевый пол. Каждая деталь была безупречна — словно она вошла в интерьерную фотосессию. Но было... холодно.

— Ух ты… — выдохнула она. — У вас тут как в галерее. А где жизнь?

Антон усмехнулся:

— В комоде.

Пока он снова опустился на диван, Маша уже кипятила воду и выкладывала лимоны, мёд и таблетки на кухонный остров.

— Пей. И не спорь. У тебя температура, это видно по глазам.

— А ты заботливая, — усмехнулся он, глядя, как она наливает ему чай в кружку, — Кто бы мог подумать, что ты такая?

— Только для избранных, — парировала она и села рядом, передав кружку. — И не смей думать, что я уйду, пока ты не выздоровеешь.

Он посмотрел на неё с теплотой, потом опустил взгляд:

— Ты такая настоящая… Знаешь, я боюсь иногда, что всё это сон.

Она протянула руку, коснулась его ладони:

— Это не сон. Это жизнь. С температурой, чаем и… странной мебелью.

Они смеялись, пока он не начал кашлять снова. Потом стало тихо. Он задремал, положив голову на подушку, а Маша, устроившись в кресле рядом, изучала интерьер. Одна стена была занята книгами — толстые тома по экономике, философии, политологии. На полке — фото в серебряной рамке: Антон лет в шесть, в школьной форме, рядом с женщиной с усталыми глазами и натянутой улыбкой.

"Мама", — догадалась она. Что-то в лице было похоже на Антона, но в глазах — ни капли света.

Позже она тихо прошлась по квартире. В одной комнате — рабочий кабинет с безупречно чистым столом. Ни единой лишней бумаги, только дорогая ручка, ноутбук и часы в кожаном футляре.

Маша вернулась в гостиную. Антон проснулся.

— Где ты была? — пробормотал он.

— Гуляла по музею. Ты правда живёшь в замке. Только вот королю, кажется, скучно.

Он усмехнулся:

— Ты — единственный человек, кто может называть мою квартиру музеем и быть при этом совершенно прав.

Она подошла, накрыла его одеялом, поправила подушку и тихо спросила:

— А твоя мама? Она здесь бывает?

Он замер на секунду, потом покачал головой:

— Редко. Они с отцом… давно как соседи. Иногда звонит. Иногда приходит на праздники. Но я не помню, чтобы она улыбалась по-настоящему. Никогда.

— Прости…

— Не надо. Просто… не уходи пока, ладно?

— Я останусь.

Позже, когда он уснул, она улеглась на диван с пледом, оставив ночник включённым. Сквозь окна пробивался свет города. Маша смотрела в потолок, прислушиваясь к его дыханию.

И думала: вот он — мир, в который она вошла. Богатый, закрытый, тихий. Но где так не хватало тепла.

А теперь в нём был чай с мёдом, плед… и она.