Тени на ринге

Правда открылась

После лекций Маша шла домой — ровно, размеренно, будто каждое движение было заранее просчитано, чтобы не сорваться. Не побежать. Не дать эмоциям выбиться наружу.

Когда открыла дверь квартиры, первое, что почувствовала — запах духов. Резкий, сладкий, уверенный. И смех — лёгкий, с оттенком самодовольства. Алла.

Она сидела в гостиной, на диване. На коленях у неё лежал журнал, а рядом чашка с кофе.

— Привет, — сказала, перелистывая страницу. — Не думала, что ты здесь живешь.

Маша прошла мимо, не отвечая.

— Любопытно, — протянула Алла с ленивой улыбкой, — как живут отличницы. Без стипендии, без стажировки, но с очень милым выражением покорности на лице.

Маша остановилась. Алла поднялась, подошла ближе — слишком близко, как всегда.

— Можно посмотреть, как у тебя тут? — произнесла она с нарочитой учтивостью и направилась в комнату.

Маша бросилась следом, но та уже успела открыть шкаф. В руках у неё был конверт. Белый, плотный, с аккуратно сложенными купюрами.

— А вот это что? — спросила она, подняв конверт вверх, как улику.

— Верни. Это не твоё.

— Не моё, — согласилась Алла, — но интересно. Откуда у тебя столько наличных, Зайцева? Что, тайная жизнь всё-таки существует?

— Верни, — повторила Маша, повышая голос.

Алла усмехнулась и громко крикнула:

— Антон! Иди посмотри, что я нашла.

Из гостиной послышались шаги. Он появился в дверях:

— Что происходит?

— Да вот, — сказала Алла, — у твоей домработницы в шкафу деньги. Не копейки, а приличная сумма.

Он перевёл взгляд на Машу.

— Что это?

Деньги, которые дал твой отец. Я их не тратила. Ни копейки.

На мгновение в комнате повисла тишина.
Алла улыбнулась, словно актриса, уверенная, что сцена удалась. Волков посмотрел на неё.

— Уйди, — сказал он ей.

— Ты… шутишь, да?

Он сделал шаг ближе. В голосе уже не было ровности.

— Пошла вон.

Девушка растерялась, впервые за всё это время. Попыталась что-то сказать, но он уже стоял слишком близко.

— Сейчас же, — добавил он. — И чтобы я тебя больше здесь не видел.

Её глаза вспыхнули злостью, но она всё же отступила, бросила на Машу взгляд, полный ненависти, и, хлопнув дверью, ушла.

В доме снова стало тихо. Антон стоял посреди комнаты, сжимая кулаки, будто пытаясь удержать самого себя.

— Я все это время хотела их вернуть, просто не знала как это сделать, — тихо произнесла Маша.

— Зачем ты их взяла? Ты просто исчезла. Ни слова. Ни объяснений. Ни прощания.

Она сделала шаг к нему, потом ещё.

— Я уехала потому, что Анна сказала, что беременна от тебя.

Он медленно обернулся.

— О чем ты говоришь?

— Я позвонила тебе, она взяла трубку, — голос Маши дрожал, но она не отводила взгляда. — Сказала, что беременна, что вы поженитесь. Я тогда… я не могла дышать. Всё показалось таким очевидным.

Антон ударил кулаком в стену, глухо, с хрипом, будто это было единственное, что могло сдержать крик.

— Какая же ты дура, — выдохнул он. — Ты сломала нас, потому что поверила в то, что придумала Анна.

Маша закрыла глаза, ладонями прикрыла лицо.

— Я просто… я тогда не выдержала, — прошептала. — Всё казалось настоящим. Она говорила с таким спокойствием, что я поверила. Подумала, что между нами всё кончено.

Он отошёл от стены, провёл рукой по волосам, будто пытаясь собрать мысли.

— А знаешь, что сказал мне отец, когда ты уехала? Что ты продалась. Что взяла деньги и ушла, потому что я тебе не нужен.

Она подняла на него глаза.

— Я тоже поверил, — он горько усмехнулся.

— Значит, оба поверили не тем, — сказала она наконец. — И оба разрушили всё, что было.

Он подошёл ближе, остановился прямо перед ней.

— Похоже, да.

— Зачем ты всё это делал? Зачем пытался уничтожить меня?

— Потому что это был единственный способ не уничтожить себя, — ответил он. — Ненависть — проще, чем боль.

— Знаешь, самое страшное? — сказала она. — Что я всё это время хотела, чтобы ты просто выслушал. Хоть раз.

Он молчал, а потом прошептал:

— А я всё это время ждал, чтобы ты просто вернулась.

Они стояли напротив друг друга, и казалось, что мир перестал двигаться. Никаких больше обвинений — только два человека, уставших быть врагами.

Он сделал шаг, едва заметный, но достаточный, чтобы расстояние между ними стало меньше.