Тени на ринге

Искупление

Волков не спал почти всю ночь. Сидел в комнате, глядя, как за окном медленно сереет небо, и слушал, как где-то вдали просыпается город. Машина проехала по лужам, собака залаяла в соседнем дворе, а он всё не мог избавиться от ощущения, что внутри него что-то наконец перестало сопротивляться.
Словно долгий бой, который он вел сам с собой, закончился, но победителя в нём не осталось.

Он вспомнил, как она стояла перед ним — уставшая, но спокойная. Без истерики, без обвинений.
И понял, что впервые за всё это время не ненавидит её.
Не потому, что всё простил. А потому, что устал не прощать.

В университете Антон появился рано, когда коридоры ещё не наполнились голосами. Деканат открылся через несколько минут после того, как он вошёл в здание. Секретарь, увидев его, приосанилась, будто знала, что визиты Волкова не бывают случайными.

— Мне нужно поговорить с ректором, — сказал он спокойно.

Ректор поднял голову от бумаг, когда Антон вошёл, и удивлённо приподнял бровь.
— Волков? Что-то случилось?

— Мне нужно, чтобы студентке Зайцевой Марии вернули стажировку.

— Простите, но… — Ректор слегка нахмурился. — Вы ведь сами передавали мне распоряжение её снять.

— Тогда считайте, что я передумал, — коротко бросил Антон. — И компенсирую все неудобства.

Мужчина молчал, чуть откинувшись в кресле. Его взгляд был настороженным, но без осуждения.

— Вы понимаете, Волков, что такие решения не отменяются вот так? У нас документы, отчёты, согласования.

— Я понимаю. Но если нужно, я подпишу всё что угодно.

— Вы за неё поручаетесь?

— Да.

Ректор вздохнул, снял очки, протёр переносицу.
— Хорошо. Я оформлю распоряжение. Только... — он помедлил, — надеюсь, вы знаете, что делаете.

Антон кивнул.

— На этот раз — знаю.

Когда он вышел из кабинета. Секретарь, заметив его вновь, улыбнулась натянуто, стараясь не встречаться глазами.

— Зайцева, — сказал он, — должна быть восстановлена в списке общежития. Я оплатил дополнительную квоту. Это всё.

Она торопливо записала что-то в журнал, не задавая лишних вопросов.
Антон уже выходил, когда услышал за спиной ее возмущенный шёпот:

— Как мне надоел этот Волков, то одно, то другое. Семь пятниц на неделе.

Он развернулся и улыбнулся, в первые чужое недовольство его не раздражало. Следующим этапом была кофейня, где раньше работала Маша.

Он не хотел входить, но всё же толкнул дверь.
За стойкой стояла Лера — та самая, с яркой улыбкой и внимательными глазами.

— О, редкий гость, — сказала она. — Что-то не так с нашим кофе?

— Не с кофе, — ответил он. — С людьми.

— Это уже философия. Что нужно, Волков?

— Чтобы Мария Зайцева вернулась на работу.

— Её уволили по твоей же просьбе.

— Я в курсе, — произнёс. — И теперь отменяю свою просьбу.

— А причины? — Лера приподняла бровь, но без издёвки, просто чтобы понять.

— Иногда... — он медленно посмотрел на витрину с пирожными, — человек делает глупости, потому что не умеет по-другому справляться с болью.

— И теперь ты хочешь это исправить?

— Хочу, чтобы ей вернули место. Я компенсирую любые расходы.

Лера молчала пару секунд, потом кивнула.
— Хорошо. Я скажу владельцу.

— Нет. Я сам хочу поговорить с ним.

— Дерзай, он как раз свободен.

***

Возвращаясь домой, он не чувствовал злости. На душе было странное непонятное ощущение. В прихожей стояла Маша — в куртке, с ключами в руке, будто готовая уйти.

— Куда? — спросил он, не повышая голоса.

— Не знаю, — ответила она. — Просто… не могу дышать здесь.

— Останься. Не сбегай!

Она подняла взгляд.
— Зачем?

Он подошёл ближе, положил на стол перед ней несколько бумаг.

— Стажировка восстановлена. Общежитие тоже. И работа. Всё, как было.

Маша не сразу поняла. Потом медленно взяла листы, провела по ним пальцами.

— Это ты сделал?

Он кивнул.
— Я просто возвращаю то, что отнял.

Она стояла молча, долго, будто боялась поверить.

— Зачем?

— Потому что устал быть тем, кем стал.