Тени Наследия

Глава 16. План «Блеск, Булочка и Абсолютный Хаос»

Дыра в пространстве посреди нашей гостиной — та самая, оставленная Хроняшиком после его героической атаки на уточку-шпиона — теперь была аккуратно заложена. Найденный на балконе ящик с ненужными книжками ("Секреты маркетинга 2004", "100 рецептов из капусты" и "Космос, секс и самосознание") мы дружно уложили поверх гудящей слабости в ткани реальности, а сверху накинули ковёр. Бабушкин, с бахромой. Такой, на котором обычно бьют коврики весной и пьют чай с вареньем.

— Всё, — Лера оглядела получившуюся конструкцию с выражением архитектора, гордящегося своими инженерными изысками. — Итак сойдёт.

Хроняшик сидел поодаль, на своей подушке, и делал вид, что спит. На самом деле он косился на ковёр с выражением "если это вы называете изоляцией — я за вас не в ответе".

— Мы его не берём, — твёрдо сказала я. — На этот раз нет.

— Он же маленький, — пискнула Лера.

— Он маленький, но пробивает реальность головой. Нам в подвал к Люциану. Не хватало, чтобы он по пути открыл туннель в Альфа Центавру.

Хроняшик вздохнул, закатил глаза и повернулся задом. Обиделся. Но тихо. Уже прогресс. Мы ещё раз осмотрели квартиру. Амулет остался в закрытом ящике письменного стола, завёрнутый в три слоя фольги, коробку из-под печенья и самодельную надпись "НЕ ТРОГАТЬ, ОПАСНО. МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ ОТКРЫТИЕ ВРАТ".

— Всё, — сказала я. — Пошли.

— В подвал к загадочному господину в винтажном костюме, с возможным наличием зеркала-артефакта и философией из разряда "ничего не меняй, пока не сгорит дом", — подвела итог Лера. — Отлично. В смысле — почему бы и нет. Я, конечно, мечтала провести субботу в спа, но кто я такая, чтобы спорить с судьбой?

— Лера…

— Шучу. У меня даже маска для лица не закончилась, а вот нормальные ответы — да. Так что идём. Если мы и найдем хоть что-то об этом источнике правды, то только там. В Архиве. У Петровича.

— И, главное, без ковров-самолётов.

— …пока, — пробормотала она. — Но всё ещё не исключаю. У него явно есть складной вариант.

На улице пахло пылью, раскалённым асфальтом и началом чего-то странного. Мы шли молча. Впереди нас ждал подвал. Зеркало. И Люциан. На этот раз — без защит, без амулетов, без шпица. Только мы. И Ключ, пульсирующий в кармане с тревожным, нетерпеливым жаром.

Подвал Люциана пах, как обычно, – смесью старой бумаги, сырости, дорогого коньяка (который антиквар приберегал для себя) и чем-то неуловимо... звериным. Воздух был густым, пыльным, режущим горло. Мы прокрались сюда через старый, давно забытый ход в фундаменте, отмеченный на одной из поздних карт Элеоноры. Ключ в моем кармане тихо гудел, как раздраженная пчела – он явно не одобрял это место.

Цель висела в центре подвала под холщовым покрывалом на массивной дубовой треноге: Зеркало. То самое, через которое Люциан когда-то чуть не затянул меня в свою коллекцию "живых экспонатов". Оно было нам нужно. Отчаянно. Согласно обрывкам из архива Элеоноры, оно могло быть не просто ловушкой, а... ключом к пониманию того, куда вела та самая Дверь, которую она едва не открыла.

Лера, закутанная в черную толстовку с капюшоном (ее версия "шпионского костюма"), жестом показала: "Там. Тише." Мы крались между гор старых книг, покрытых паутиной сундуков и витрин с мутным стеклом, за которым мерцали непонятные артефакты. Тень Люциана мелькнула в дверном проеме наверху – он был в своей конторе, что-то бормотал. Идеальный момент.

Мы были в трех шагах от треноги, когда из-за груды покрытых пылью глобусов и сломанных часовых механизмов возникли фигуры.

Их было двое. Мужчины. Вид – откровенно бомжеватый. Рваные, грязные пальто, свитера с дырами поверх друг друга, стоптанные сапоги. Лица обветренные, с прожилками красных сосудов на носу, небритые несколько дней. Но. Но!

Они встали перед зеркалом с такой неожиданной, врожденной грацией, будто выходили на сцену Королевского театра. Один, повыше, с седыми, спутанными, но все еще густыми волосами, откинул голову назад, поправил воображаемый галстук на рваном воротнике и произнес голосом, чистым, бархатистым, с идеальной дикцией, как у диктора старой закалки:

– Милостивые госпожи! Какая, право, неожиданная честь видеть вас снова в наших... скромных апартаментах столь поздним часом. Опять за стеклотарой к нам пожаловали? – Он слегка поклонился. В воздухе повис запах дешевого портвейна, смешанный с запахом немытого тела, но его осанка была безупречна.

Второй, пониже и коренастее, с лицом, напоминавшим старого боксера, но с умными, пронзительными глазами, лишь кивнул, сложив руки за спиной, как заправский дворецкий. Его голос был глубже, с легкой хрипотцой, но столь же безупречным:

– Действительно, сие посещение лишено предварительного извещения. Не соблаговолите ли вы изложить цель вашего визита? Ибо предмет сей, – он кивнул на покрытое зеркало, – находится под нашим... неусыпным наблюдением.

Лера замерла, ошеломленная контрастом. Я почувствовала, как напряглись мышцы. Это были не обычные охранники. Это были те самые "бомжи-аристократы", которых мы всегда видели возле мусорок Пушкинской, философствовавших с бутылкой кефира.Опять встреча, третий раз за месяц. И в каждый раз новые лица, или старые - тут не разберёшься.

– Мы... просто осматриваем коллекцию, – попыталась солгать я, делая шаг в сторону. – Зеркало показалось интересным.

Высокий аристократ грязи мягко, но неумолимо преградил мне путь. Его движение было плавным, как у фехтовальщика.

– Осматривать? В столь глубоких сумерках? Без любезного сопровождения месье Люциана? – Он покачал головой с легкой, театральной печалью. – Увы, юная леди, ваши намерения, как мне представляется, не столь безобидны. Этот артефакт... он не для праздного любопытства.

– Он опасен, – добавил коренастый, его пронзительный взгляд буравил меня. – И хозяин наш, месье Люциан, питает к нему особую... привязанность. Мы не можем допустить его исчезновения. Это было бы... неблагородно с нашей стороны.

Лера нашла дар речи: