Тени Ойкумены.

Глава Первая. Прибытие.

Тени Ойкумены.

Глава первая. Прибытие

В комнате было непривычно тихо.

Электричество отключили ещё утром, и с наступлением вечера квартира погрузилась в полумрак. За последние месяцы к этому успели привыкнуть. Как привыкли к пустым полкам магазинов, тревожным новостям, военным колоннам на улицах и далёким раскатам, которые уже почти никто не называл грозой.

Денис стоял у окна.

Во дворе почти никого не осталось. Лишь ветер лениво перекатывал по потрескавшемуся асфальту старую пластиковую бутылку. Где-то вдалеке тоскливо выла автомобильная сигнализация. Никто не спешил её выключать.

— Дэн...

Он обернулся.

Алина сидела на диване, обняв колени. За последние недели она будто стала взрослее сразу на несколько лет, хотя ей недавно исполнилось всего шестнадцать. В руках она держала потрёпанного плюшевого, трёххвостого лиса — подарок родителей, с которым не расставалась с самого детства. Обычно Денис подшучивал над ней из-за этой игрушки, но сегодня даже не улыбнулся.

— Как думаешь... всё закончится?

Он не ответил сразу.

Хотелось соврать.

Сказать, что завтра всё станет лучше. Что война закончится, снова включат свет, откроются магазины и они наконец смогут перестать спать, вздрагивая от каждого далёкого удара.

Но ложь была бы слишком очевидной.

— Не знаю, — тихо сказал он.

Алина кивнула, словно именно такого ответа и ждала.

Несколько секунд они молчали. Каждый думал о своём. Денис нехорошим словом вспоминал отца, именно из-за него они с сестрой остались одни перед этой войной.

Потом за окном стало светло. Слишком светло. Не так, как бывает во время молнии. И не так, как светят прожекторы. Гораздо ярче. Намного ярче.

Словно где-то далеко над самым центром города, медленно зажглось второе солнце, то которое было ярче чем тысячи солнц.

Оба почти одновременно подошли к окну.

Во всём городе люди делали сейчас то же самое. Открывались окна и на балконы выходили соседи. Кто-то показывал рукой вдаль, где над крышами высоток засияла сама смерть. Каждый понимал что это то, от чего нет никакого спасения.

Оно росло. Становилось выше. Шире. И вдруг начало приобретать знакомые очертания. Сначала появился гигантский столб. Потом над ним стала распускаться чудовищная шапка из огня, пыли и дыма.

Никто не произнёс этого слова. Оно и не было нужно. Они с сестрой узнали его сразу.

Ядерный гриб.

В комнате стало так тихо, что Денис услышал собственное дыхание.

А потом Алина совсем тихо спросила:

— Мы ведь... не успеем?

Он посмотрел на неё. Не на окно. Не на поднимающееся над городом чудовище. Смотрел на сестру и видел в её глазах не панику, не слёзы, а детскую надежду, что старший брат сейчас скажет привычное:

«Всё будет хорошо».

Но сказать этого он не смог.

Вместо слов он шагнул к ней и крепко обнял.

Так крепко, словно одними руками ещё можно было защитить от того, что уже летело через город быстрее любого ветра.

Прошло всего несколько секунд.

Стёкла одновременно взорвались тысячами осколков.

Мир утонул в ослепительном белом свете.

И больше не стало ничего.

Говорят это самая быстрая смерть, Денис и все кто был рядом с эпицентром просто перестали существовать.

Вот только.

Белый свет не исчез. Он перестал быть ослепительным, превратившись в бесконечную белую пустоту, в которой не существовало ни времени, ни звуков, ни самого понятия пространства.

Не было боли.

Не было страха.

Не было даже мыслей.

Лишь какое-то странное ощущение, будто мир на мгновение перестал существовать, а вместе с ним исчезло и всё, что когда-то составляло жизнь.

Сколько это продолжалось, Денис никогда бы не смог сказать.

Может быть, одно мгновение.

А может, целую вечность.

Потом пришёл холод.

Он возник не сразу, а медленно, словно кто-то осторожно возвращал ощущения одно за другим. Сначала ладони почувствовали шероховатую поверхность под собой. Затем холод коснулся лица. Потом лёгкие судорожно втянули первый вдох, настолько резкий, что Денис закашлялся, жадно хватая ртом воздух.

Он открыл глаза.

Мир расплывался.

Белое пятно перед глазами медленно растворялось, уступая место серым силуэтам. Всё вокруг казалось чужим, словно он смотрел на происходящее через толстое мутное стекло.

Голоса появились раньше, чем он начал различать людей.

Их было много.

Очень много.

Отдельные слова никак не складывались в смысл. Русская речь смешивалась с английской, китайской, арабской, испанской, немецкой. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то пытался перекричать всех остальных, но человеческий гул сливался в одну непрерывную волну от которой нельзя было спрятаться и укрыться.

Денис медленно сел, опираясь рукой о холодный камень. Ведь в памяти ещё жила ослепительная вспышка.

Алина!

Эта мысль ударила сильнее любого страха.

Он резко поднялся, даже не заметив, как закружилась голова.

— Алина!

Голос утонул в тысячах других голосов, в незнакомых лицах, таких разных, но таких похожих от общих чувств - страха, горечи потерь и непонимания. Вот только среди этих лиц не было того единственного...

Теперь зрение окончательно прояснилось.

Перед ним, насколько хватало взгляда, стояли люди.

Старики, дети, мужчины, женщины. Кто-то сидел прямо на полу, обхватив голову руками. Кто-то отчаянно пробирался между рядами, выкрикивая имена родных. Молодая женщина держала на руках спящего младенца, машинально покачивая его, хотя сама не переставала плакать. Чуть дальше высокий мужчина в военной форме растерянно оглядывался по сторонам, словно пытался найти среди незнакомцев свой взвод. Рядом с ним пожилой азиат в дорогом костюме продолжал крепко сжимать в руках закрытый дипломат, будто внутри него ещё оставалось что-то важное.