Тени перед чертой

9.

Рассвет вползал лениво, понемногу серели деревья и крыши домов, можно было уже немного ориентироваться на улице. Арахна поднялась с постели, так и не сумев заснуть, и, наскоро и кое-как собравшись, стараясь не выдать себя ни половицей, ни скрипом дверей, выскользнула сначала из своей комнаты, затем прошмыгнула по зале первого этажа и вырвалась на улицу.

                Утренний холод полоснул по легким и на миг у Арахны перехватило дыхание, но она медленно выдохнула, позволяя привыкнуть себе к утреннему воздуху, и торопливо зашагала вперед, сворачивая с главных проходов между Коллегиями.

                Логика логикой, разум за разум, но она знала, что не найдет себе покоя, если не дойдет до городской площади, до эшафота, который уже, в общем-то и не разбирали, а, собственно и зачем тратить время, силы и изнашивать конструкции, если казни были через день-два?

                Она знала, что ей надо туда дойти. Посмотреть, почувствовать последнее присутствие Сколера на земле, среди живых. Прядь его волос все еще была у Арахны, она сунула ее в серебряный медальон, который открывался легким нажатием на бока, но закрывался плотно…там она хранила сначала засушенный цветочек редкой красоты, потом портрет короля, а в конце концов, молитву к одному из Девяти рыцарей Луала,  но большую часть времени медальон и вовсе пустовал. Этот медальон подарил ей Регар на двенадцать лет…

                Арахна туда и спрятала прядь волос Сколера, не пожелав расстаться с этой памятью ради того, чтобы выполнить его последнюю просьбу. Иас могла найти себе кого угодно, но она выбрала Сколера, однако, Арахна знала его раньше и чувствовала себя в большем праве на эту прядь.

                До городской площади пешком идти около часа. Арахна прикинула, что вполне справится с дорогой туда и обратно и придет назад рано, может быть, к концу завтрака.

                Время было хорошее, сероватое, именно в таком времени и легко скрыть свое лицо от редких трактирных прохожих, от шныряющих дознавателей, от ленивых солдат, что несут патрули. Через час-полтора начнется новая жизнь, закипят улицы, заскрипят телеги. Начнут открываться Коллегии, поскачут туда-сюда лошади, забегают посланцы и гонцы, передавая одну бумагу за другой по разным Коллегиям. Начнутся споры, зазвучат молитвы Луалу и чужеземные речи.

                А на площади и того хлеще! Там уже первые торговцы появятся меньше, чем через полчаса, откроют свои лавки, примутся выметать улицы или сами, или, кто богаче – с помощью слуг. И когда только откроются все Коллегии, когда начнется рабочее утро, площадь будет уже полна людьми и товарами…

                Арахна старалась идти близко к главной дороге, где ездили кареты, экипажи и телеги, потому что, если честно, не очень хорошо ориентировалась в некоторых участках пути. Несколько раз, еще раньше, она вынужденно плутала по пять-десять минут, сбиваясь на повороте.

                Дорога позволяла не ошибиться. И пусть так выходило длиннее и дольше, если не срезать пути по проулкам и прожилкам, но так было вернее.

                Арахна издалека услышала приближающийся экипаж и посторонилась, чтобы карета проехала мимо нее. Про себя успела только подумать, кого понес Луал в такую рань, но вскоре увидела, обернувшись, приближающихся лошадей...

                Какие это были лошади! Высокие, грациозные с пышной гривой, сложенные с любовью природой и явной породой. Арахна посторонилась еще, догадываясь, что человек, позволяющий себе таких лошадей, явно не из последних людей. Может быть, даже министр или Советник!

                Карета же, даже в полумраке, царившем над Маарой, поражала роскошным убранством. Какие-то диковинные узоры по всей ее поверхности, выполненные золотом и жемчугом, множество завязанных лент, также богато расшитых и украшенных. Оставалось только вздохнуть. Арахна отошла еще дальше, чтобы не мешать тому, кто ехал в карете, своим присутствием.

                Но карета остановилась сама. Окошечко слепо уставилось на Арахну, не оставляя никакого сомнения в том, что остановились здесь, увидев ее. Арахна сглотнула нервный комок в горле. Она не имела дела ни с кем, выше глав Коллегий. И то редко, да и Коллегии – Разъездная, да из числа законников. Регар, правда, знал пару-тройку советников, но на этом все. Кто станет интересоваться бедными палачами? Они не политическая сила, они только каратели.

                В карете произошло движение, и в окошечке появилось лицо. Прежде, чем узнать это лицо, Арахна отметила высокий лоб, чистые черты лица, прямой нос...

-Ваше высочество! –  Арахна не видела принца Мираса – младшего брата короля  близко так прежде, а потому не сообразила. Подумала, что лицо ей знакомо. Начала разглядывать и тут память добродетельно вынула ей ответ из глубин, и девушка изобразила приветствие.

-Ну-ну…- добродушно усмехнулся принц, которого развеселила странная путешественница по дорогам. – не стоит таких приветствий, на дороге все равны. Кто вы?

-В…ваше высочество, меня зовут Арахна, я из Коллегии Палачей…- она старалась не смотреть на принца, как-то это было неправильно, что она так близко стоит к столь значимой особе. Не вспомнив от волнения, говорила ли она «ваше высочество» в начале фразы, она повторила в конце своего нелепого представления, – ваше высочество.

                Принц развеселился еще больше:

-Палач? – и тут же посерьезнел. – Воспитанница Регара? О тебе говорят так?

-Да, ваше высочество, - нервно ответила Арахна, жалея, что все-таки не срезала путь. Ну, подумаешь, потерялась бы минут на десять, зато не стояла бы здесь, как дура!

-Это интересно. – одобрил принц, - а куда идет палач? Разве казнить?

-Нет, ваше высочество, - Арахна опасливо покосилась на выглядывающего кучера, который явно слышал каждое ее слово. – я иду на площадь.

-Разве у палачей кончилось молоко или хлеб? – принц, похоже, шутил. Во всяком случае, улыбка его выдавала добродушие, но Арахна почувствовала тысячу маленьких иголочек по своему телу.