Тени перед чертой

14.

Арахна хотела подумать обо всём, что произошло в ее жизни за последнюю неделю, и, может быть, даже пожалеть себя, потерявшую близкого друга и растерянную.

                Но стоило ей только остаться один на один с собою и мыслями, и…

                Оказалось, что одиночество не спасло. Мыслей было много, но они все так перепутались, что образовали тугой плотный комок в ее рассудке и не желали распутаться, не подавали и кончика, за который можно было и потянуть. Но Арахна чувствовала, что должна, всё-таки должна хоть как-то облегчить свой ум.

                Она несколько раз обвела взглядом свой кабинет, не зная, где найти спасение. В кабинете своем Арахна бывала редко, еще реже действительно по работе, а не закрывалась никогда.

                Но вот…рука ее скользнула по столу, не глядя, Арахна вытащила из нескольких завалявшихся листочков один и пробежала его глазами. Ничего необычного – простая памятка, какие оставляют себе члены любой Коллегии с вечера, чтобы не забыть о делах утром.

                Вот и перед нею самый простой список из пометок: «17/1, 18/6, 21/5». Для человека случайного – числа или даты, а Арахне – четкое указание о наказаниях. 17/1 – это семнадцать ударов простым хлыстом, а один, так называемый, «тяжелый», то есть – удар с полной оттяжкой. И с остальными также – двадцать один удар обычный, пять – «штрафных».

                Арахна не страдала провалами в памяти, и была в состоянии, конечно, запомнить, кому и сколько ударов нужно нанести, но руки устают и палачи, чтобы не страдали, надо было менять, делать паузы и прикидывать силу к ударам, а это лучше всего делать на бумаге, вот и писали палачи по ударам, по количеству…

                Арахна пробежала еще раз взглядом памятку, пытаясь вспомнить тех, для кого предназначались эти обозначения, и не смогла. Ну не шли на память ей ни лица, ни имена, ни преступления!

                Отшвырнув небрежно памятку в сторону, Арахна опустила голову на столешницу, прикрыла ее руками, и смогла, наконец, погрузиться в свои мысли…

                Как в воду – в бесконечно ледяную воду, в которой она едва не утонула в семь лет по детской глупости. Её вытащил бледный, как смерть, Регар, и не сказал ей и слова, только крепко обнял, и тогда она устыдилась, сама не зная чего.

                Или как в горячечную лихорадку, когда все было по-старому в Коллегии, все мирно, тихо и надежно.

                Мирно они начинали день, и даже если переругивались, то не от зла. Получали задания, или заканчивали то, что оставили с вечера. Потом обед, оставшаяся работа и…свободное время! А в свободное время можно было пройтись между Коллегиями, поболтать, и…

                Вдруг Арахну накрыла страшная волна безысходности, прежде незнакомая ей. Она вдруг вскрикнула, зажимая рот руками, осознав всем своим сердцем, какая жалкая у нее жизнь. Регар называл это стабильностью, а она верила ему. Но то, что было стабильностью для Регара, для нее было такой чудовищной теперь тоской!

                Она поняла, с ужасом поняла, о чем спрашивали ее и Лепен, и Сколер когда-то и Авис и даже этот Мальт, Луал его забери!

                Они спрашивали ее, Арахну, о будущем, о том, куда она хочет идти дальше, чего желает от жизни, а она и не задумывалась! Ей не приходилось никогда об этом размышлять, ведь ее мир был устоявшимся и надежным и никогда, никогда и ни за что даже мысль к ней не приходила о переменах. Сжившись с Коллегией Палачей с самого детства, Арахна не представляла жизни без нее, без своего кабинета, что, на деле, ей даром был и не нужен.

                У нее запульсировало в висках, гневливая боль подступила к глазам и ей привиделись черные точки в воздухе. Арахна, не в силах справиться с этой болью, обхватила голову руками до новой боли, теперь закололо в пальцах.

                Она никогда не сталкивалась с такой сильной болью, которая не имела причин. Травм у нее не было, ударов тоже, так что это за боль?! Откуда?

                Первый раз Арахна подумала о том, что никогда не приходило к ней в мысли. Она представила, что действительно не представляет своей жизни за пределами Коллегии, за миром, который образовали Регар, Сколер и Лепен.

                Регар и Лепен. Сколера больше нет.

-Что я такое? – вырвалось у нее невольно.

                И это был самый правильный вопрос. Арахна знала, что никто не может ей ответить на него, ведь и сама она не смогла бы.

                Мальт, Авис, Сколер, Лепен…все они имели мысли о будущем. Все они полагали свои Коллегии и посты как начальную точку или одну из точек своего пути, а она? Что имела она? В перспективе пост Главы Коллегии?

                Если утвердят, если она сама не умрет раньше, чем Регар.

-Что я делаю…- Арахна вскочила из-за стола, ударилась немного ногою о ножку стула, но даже не заметила этого. Сейчас вся боль сосредоточилась в пульсирующих висках, в покалывании пальцев, в чем-то таком, чего прежде она и не знала на себе, не испытывала.

                Арахна оглядывала кабинет раз за разом, но не узнавала его. чужие стены, совершенно не ее, незнакомые…

                Кто здесь живет? Арахна? А что такое Арахна?

-Сядь…- дурнота отступила, она заставила себя сесть в то же самое кресло, прикрыла глаза, унимая дыхание и нервный сердечный стук. Через пару минут ей, в самом деле, стало лучше. Она смогла дышать, не испытывая странного, далекого болезненного ощущения в груди. – Всё хорошо, Арахна. Ты должна держать себя в руках. Ты должна…

                «Кому?» - едкий голос шевельнулся в ее уме. Голос был тихий, вкрадчивый. Она узнала этот голос – Мальт! Голосом Мальта она задала себе вопрос?

                «Кто ты…»

-Хватит, - прошептала Арахна, облизнула пересохшие губы и открыла глаза, одновременно со стуком в кабинет.

                Стук повторился.