Тени перед чертой

20.

Не ори? Не ори?! Да как не орать, если в твой дом, в твое жилище проник отвратительный дознаватель, вполз вором в ночи?

                Арахна не успела даже оформить для себя негодование, а уже готова была сорваться в крик и вопль, но Мальт, даже не взглянув на нее, не отрываясь от бумаг Сколера, легко согласился:

-Хорошо, ори. Только как ты объяснишь своим, что делаешь здесь, и что делаю здесь я? Я, как дознаватель, оправдаюсь…а если нет – невелика беда. На мое место придет другой и он уже не будет так мягок ко всем вам.

                Арахна закрыла рот и медленно выдохнула. Из-под ног уходила опора, хотелось врезать ему чем-нибудь тяжелым по голове, и одновременно с этим, хотелось просто исчезнуть. У Арахны путались мысли – она смертельно устала от всего непонятного, жуткого и пугающего, что раз за разом обрушивалось на ее плечи, как кары Луала обрушивались на тех, кто был жесток на земле с его Рыцарями…

 -Сядь, - разрешил Мальт, и Арахна жалкой куклой сползла в кресло Сколера. – Ты не нервничай. И будь тише, Луалом прошу. Мне неприятности, тебе скандалы…

-Твоими усилиями. – прошептала Арахна, никак не в состоянии сплести хоть что-то вразумительное, - твоими…я…

                Лепен! Ей пришла в голову мысль о нем, что если он вдруг застанет ее здесь посреди ночи с Мальтом простым, ставшим уже обыденным скандалом, дело не кончится.  Будет что-то страшное.

-Убирайся…- прошипела Арахна, сама поражаясь тому, что это шипение, так похожее на змеиное,  родилось в ней. Она боялась змей.

-Я ненадолго, - успокоил Мальт. – Влез через окно, через него и уйду, вон, видишь?

                Мальт кивком головы указал на прикрытое окно за своей спиной. Арахна покорилась его взгляду, глянула на окно, действительно прикрытое лишь для вида, и даже сообразила краем сознания, что Мальт забрался в комнату Сколера по лестнице, которая гордо именовалась «безопасной» и выдвигалась специальным рычагом. Именно за эту лестницу, за ржавеющие рычаги какая-нибудь Коллегия, располагавшая зданием выше первого этажа, огребала каждый сезон. По протоколам требовалось, что каждый член Коллегии, вне зависимости от времени суток или нахождения, мог покинуть в случае опасности здание. Какой, впрочем, опасности – толком никто не понимал, но специальная комиссия, как нарочно созданная их самых въедливых представителей Секций, каждый раз действовала на нервы, появляясь с очередной проверкой.

                Своей лестницей Коллегия Палачей гордилась. По какой-то удаче Регар еще три сезона назад сумел обновить ее, договорившись в Коллегии Снабжения, и воспользовавшись своими уже знакомствами. Какими именно – никто из палачей не знал, а Регар отмалчивался, и только загадочно улыбался, пока прибывшие мастера устанавливали лестницу, да не абы какую, как другим Коллегиям, а собранную по технологии заморских земель.

                Комиссия пришла, полюбовалась и не придралась. Прошел сезон, второй…металл не ржавел, не приходил в негодность. И вот теперь Мальт тоже имел возможность оценить удобство этой лестницы. И очень хорошо, если только он один.

                Мальт, спокойный, как сама смерть, словно находился в своем кабинете. Он деловито перебирал пальцами бумаги Сколера, прочитывал, откладывал в сторону. А Арахна, наблюдая до сих пор за всем этим со странным омертвением, пришла вдруг в ярость.

                Этих бумаг касался сам Сколер. Это его рука выводила корявые нервные строки. Это его документы, часть его жизни!

                Не думая больше о последствиях, Арахна вскочила и бросилась к Мальту, с четким намерением убить его, если получится или хотя бы покалечить. У нее не получилось ни то, ни другое. Мальт не зря был дознавателем. За годы своей службы он уже навидался всякого и потому среагировал быстрее неподготовленной к борьбе Арахны, с легкостью выскользнул из-за стола и быстрее, чем она схватилась за тяжелую бронзовую чернильницу, заломил ей руку с таким расчетом, чтобы все-таки не сломать.

                Арахна тонко взвизгнула. Причиняя боль другим с настоящим мастерством, она сама на себе испытала мало физической боли. Вернее, вся эта боль сводилась к неудачным прогулкам со Сколером, Лепеном или Регаром, когда она подворачивала где-то ногу или напарывалась рукою на сук, не заметив. Впрочем, однажды по какому-то празднеству, ей прилетело очень сильно куском льда по затылку, когда они втроем шли около Сиротской Коллегии, и ее воспитанники расшалились.

                Но это было ничего по сравнению с тем, как сейчас ей заломили руку. Казалось, что вся правая сторона переживает страшный ожог, будто бы ее тело прошивают насквозь. Не чувствуя руки, Арахна сползла на пол, к ногам Мальта, всхлипывая от боли, а больше того – досады. Боль пройдет – это она понимала даже в таком состоянии, а вот факт того, что ей не удалось отстоять никак памяти Сколера, кем бы он ни был, с ней навсегда.

-Я не хотел, - Мальт склонился к ней, что-то поднял, но Арахна не видела, что именно, да и не хотелось ей видеть. – И, кажется, не совсем рассчитал.

                Его рука коснулась ноющей руки Арахны, и она дернулась, но куда там! Не особенно и получилось у нее отодвинуться.

-Не сломано, - удовлетворенно подтвердил Мальт, успокаивая скорее сам себя. Она действительно не должна была здесь появиться, да и после того, как он сам отправил ее домой – не было лично в  его планах вмешивать эту девушку. Хватит, она все равно не желает ни правды, ни власти, ни борьбы. Ей бы жить да жить в тихом неведении, работая палачом. Далась же эта дрянная Арахна принцу Мирасу!

                Да будут дни его долги, конечно.

                В коридоре явно скрипнула дверь. Арахна замерла, оборвав всхлипывание на половине, и следующий всхлип буркнул в ее горле, но дело было опаснее. Мальт бросил взгляд на дверь – надо было закрыть щеколду, но он побоялся, что либо забудет ее открыть, уходя, либо щелкнет замком слишком громко. И вот, что вышло?!