Тени перед чертой

26.

У Мальта было плохое настроение, и он считал себя в полном праве на это. Два человека, осужденные на казнь сегодня, осужденные по его расследованию, были убиты. И, разумеется, все это произошло во время проверки Коллегии Дознания.

                Мальт не боялся проверок, но презирал их вмешательство в работу. Приходилось откладывать настоящие дела и изображать бурную деятельность.

                Нет, Мальт никогда не был Рыцарем Луала и прекрасно понимал, что очень многое вокруг – это обман и бесчестность. Будучи идеалистом, он много лет не мог пройти в столицу, оставаясь рядовым дознавателем провинции. И первый бесчестный шаг ему указали, намекнув, что тот, кто хорошо выполняет работу, никогда не пролезет в руководители, не станет на ступень выше, потому что на высоте ценятся другие навыки.

                Тогда Мальт женился на тихой женщине, которая казалась ему идеальной спутницей жизни и, благодаря существованию которой Мальт обратил на себя внимание своих наставников. Те решили, что если этот дознаватель способен завести семью, то он не фанатик, похоронивший себя в работе, а просто юнец, которым можно управлять.

                В скором времени, трагедию личности спустя, Мальт попал, наконец, в столицу и сразу же вошел в новую систему, и она оказалась наполнена обманом, подлогом и ложью сильнее, чем провинциальная.

                Мальт не был Рыцарем Луала, нет… он, не желая мириться с бюрократией между Коллегиями Закона, из-за которой приходилось по неделе полторы-две ждать разрешения на пытки подозреваемого, начал применять собственные методы.

                Другие дознаватели, тоже не желавшие бумажной волокиты, действовали по-простому: били, угрожали, орали и уговаривали. Физическое воздействие должно было сломить дух преступника и часто это действовало, но оно оставляло следы на телах, и лицах осужденных и периодами проверка находила объяснения в духе: «упал в камере» и «споткнулся о ножку стула»! неубедительными.

                И тогда дознаватели сами попадали под раздачу и получали…выговор. Потому что хорошего дознавателя сложно было найти и воспитать.

                Мальт, как человек мыслящий, презирал такие  пытки и верил, что всегда можно уничтожить  словами. А если не получится, то можно пытать иначе. Например, он прибегал к лишению сна, усаживая в камере преступника на жесткий маленький табурет, и велел дежурному не давать ему спать. Дежурных себе Мальт выбирал очень осторожно, не желая попадаться на своих методах.

                Преступнику запрещалось вставать или ложиться. Все, что он мог делать – сидеть на табурете и, стоило ему прикрыть глаза, как на него тотчас выливали ледяной воды, хлопали по щекам, трясли за плечи и снова усаживали на табурет. Словом, через  двое-трое суток ломались почти все.

                Но Мальт старался не злоупотреблять и, ненавидя Секцию Закона за разделение на Коллегии, подавал нужные бумаги на пытку, рассудив, что будет очень странно, что у него все сдаются сами – так не бывает.

                Сейчас Мальт хмуро взирал на два трупа в мертвецкой. Мертвецкая представляла собой узкую полуподвальную комнату, пропитанную холодом и тошнотворно-сладковатым запахом какого-то раствора, которым протирали здесь стены, пол и даже потолок. Мертвецкой пользовались редко – казненные преступники перевозились на телегах за пределы столицы и сжигались, или отдавались родственникам – как повезет, а других тел не предвещалось. Но, тем не менее, свод правил, который заставлял все Коллегии устанавливать лестницы для спуска с высоких этажей, заставлял Коллегию Дознания иметь мертвецкую.

                И сейчас она пригодилась, впервые за два года.

                И Мальт хмуро взирал на два тела, устроенных друг против друга на узких платформах, подобные платформам палачей, на которых они устраивали своих жертв, чтобы сечь их, клеймить или лишать их конечностей.

-Не знаю, - честно сказал, обращаясь к Мальту, Грег – один из дознавателей такого сорта, которые бесполезны в городе, почти бесполезны в провинциях и вообще в работе с людьми, но мастерски работают с предметами, что служили средством преступления или остались следом.  – На телах ничего не найдено… целитель сказал, что здоровы. Ну, вот у этого…

                Грег указал на навсегда застывшее тело Ависа.

-У этого были неполадки с желудком, но молодость его спасала. Лет через пять – заимел бы серьезные проблемы. А вот этот вообще как бык!

                 Грег говорил с циничностью, которая коробила даже самих дознавателей, работавших с живым материалом – с людьми. Грег не считал жизнь чем-то интересным и значимым, а потому и относился к людям с таким же равнодушием, как к насекомым. Кажется, он и сам не понимал, что жив и тоже мог бы лежать вот так, что сам состоит из тех же желудка, печени, сердца, костей и всего прочего – человеческого.

-Еду изучили? – без особой надежды спросил Мальт. – Детально?

-Изучили. Пища чистая. Приготовлена, может, и невкусно, но чисто.

                Мальт задумался и помрачнел еще больше. Два тела перед его глазами. Два человека, осужденных им, убитые…да, не бывает таких совпадений, в ночь перед казнью. Но кем? Как? За что? Достаточно понять лишь один вопрос и два другие развернутся сами.

                Если знать «кем» - откроется способ и мотив. Если знать «как» - убийца и мотив. «за что?» - убийца и способ. Но пока – везде пустота.

                Мальт взглянул на Ависа  ближе. Тихое мертвое лицо. Если бы не был таким идиотом, мог бы и жить. Но нет, слишком много задавал вопросов и не умел остановиться. Такие становятся дознавателями, а не судьями. Судья должен быть собран и спокоен – иметь дело с фактами.

                А этот…Тален? Нарушитель алгоритмов, порядков и вечно забывающий про отчеты человек. Такие не добиваются высот, не умеют ладить с начальством, но всегда желательны в любой компании – сочувствующие балагуры, держащиеся на своих местах лишь силой чуда.