Тени перед закатом

Глава 8. Испытание совести

     Ощущение опасности появилось сразу, как только он вышел за ворота столичного дворца. Желание пройтись пешком до фамильной усадьбы пришло спонтанно. Услышанное у королевы сбило столку, а собственное решение стать героем посмертно сейчас показалось абсолютно бестолковым и самоубийственным. 
    - Почему ты всю жизнь лезешь на рожон？- сам себе произнес Греф и усмехнулся. Ощущение опасности постукивало уже тяжелыми молоточками в висках. Интуиция говорила,что поход пешком был не лучшей идеей, однако капитан шел по широкой улице от центральной площади к городскому парку.  Ему было необходимо понимать источник опасности.
    Ему всегда нравилась столица с ее аккуратными четырехэтажными домиками, узкими улицами, которые ветвились от центральной площади на все четыре стороны. Город вообще был очень красив, расположенный на четырех холмах, которые сейчас венчали четыре громадные башни. В середине этого импровизированного плато стоял красивейший королевский дворец с очень высокой центральной башней, на шпиле которой гордо развевался королевский стяг Андоррана. Центральная площадь окружала вокруг королевский дворец и во время массовых мероприятий горожане и гости столицы стекались к дворцовой площади по восьми широким улицам, которые расходились от ее углов. Улицы эти были расчитаны на одновременный проезд двух карет или телег и заканчивались у Мытных ворот за крепостными стенами. Столица занимала очень большую площадь и имела четыре круга обороны, каждый из которых защищали стены. То есть четыре круга стен, в котором по королевскому указу регламентировалась высота домов и городских построек. Внутренний круг ограничивал высоту домов в два этажа, средний в три этажа, а внешний круг в четыре. За городской стеной, в новых кварталах, которые вот уже как двадцать лет активно застраивались, высоту домов уже не ограничивали, однако редко кто пытался строить дома выше четырех этажей. Такое ограничение домов по высоте привело к тому, что предприимчивые горожане делали надстройки не вверх, а наоборот углубляли свои дома вниз. Иногда до добавочных четырех уровней. Однако городская власть и это регламентировала. Чтобы не нарушать целостность архитектурной застройки и не допускать обвалов улиц, углубляться больше чем на три уровня было запрещено. 
      Снаружи стены домов предписывалось выкрашивать в разный цвет, чтобы на одном квартале улицы были разноцветными и цвета фасадов домов не повторялись. И тут владельцы домов изголялись кто во что гаразд. Какие только расцветки стен не встречались. Синие, красные, желтые, зеленые и фиолетовые. Все оттенки радуги и их вариации. 
    От широких центральных улиц, ответвлялись узенькие улочки, уводя горожан узкими подворотнями в разные стороны от центральной площади. Некоторые из этих улочек были светлые и казались просторными. На них обычно предприимчивые горожане ставили небольшие столики и обустраивали небольшие уличные кафе, за столиками которых чего только можно было не отведать. И озерного окуня с печеным картофелем и дикую утку в изумительном соусе с кардисским вином. Любой гурман мог найти для себя что-то особенное, попробовать изысканное блюдо и совершенно обычную городскую еду, пригубить тончайшего вкуса вина или налакаться вкуснейшим игристым пивом. А еще тут можно было выпить один из лучших в стране напитков под названием кофе. Кофе тут варили в каждом кафе и почти в каждом оно имело свой особенный вкус, отличающийся тончайшими оттенками. Где-то варили в турке, где-то запаривали в раскаленном песке и томили в закрытых кухлях, где то добавляли ароматные свежие подсоленные сливки или дольки лимона с листочками мяты, где-то разбавляли вкус корицей или ванилью. И везде рецепты приготовления имели своих гастропоклонников. По вечерам возле таких кафе собиралась молодеж. Кто при деньгах, те возле приличных и дорогих заведений, а кто не сильно состоятелен, те кучкувались возле кабаков попроще. 
    Греф завернул в одну из светлых подворотен и направился к столикам уличного кафе. Зашел в тень нависшего дома, протиснувшись мимо компании о чем то спорящих парней и сел за свободный столик лицом к проходу, откуда он только вышел. Не сильно удобно стояли парни, частично загораживая зону просмотра. Пока ничего необычного. По улицам спокойно гуляли люди, праздно и без суеты разглядывая витрины еще не закрытых лавок и магазинов. Выявить среди толпы преследователя тяжело, а наблюдателей еще тяжелее. 
    Подошла молоденькая официантка.
    - Что будет господин офицер, - спросила она, доставая из кармана фартука маленький блокнотик и слюнявя карандашик.
    - Кофе походный с коньяком вдогонку. И что - нибудь пожевать, -  улыбнувшись девушке произнес Греф и протянул серебрянный лир. Это была фраза шифр, которая давала знать прикрытию, что обьект, который ее передал, в опасности и ему нужна помощ. В столичных кафе принято было расплачиваться до получения заказа. 
   - Могу предложить круассаны. 
   - Хорошо, несите, если они у вас вкусные.
  Девушка ушла, а капитан сидел и задумавшись ждал, незаметно наблюдая за подходами к кафе. Мимо прошла парочка девушек, оставляя за собой стойкий аромат духов. 
    Проводив красавиц взглядом, он пропустил момент, когда к нему за столик подсели. Высокий, немолодой мужчина в переднике повара с шикарной бородой и блестящей лысиной.
    - Теряешь хватку, малыш. Пока ты пялился на девок, ты дважды пропустил подход. И уже мертв.
    Греф поднял взгляд и усмехнулся. 
   -Ты все тот же, Миллс. Даже в мирном городе ты как буд-то на войне, - мужчины встали со своих стульев и крепко обнялись, похлопав сильно друг друга по спине. Греф, хоть и сам был не мелким, но от обьятий старого друга дыхание просто выбило.
   - А ты крепчаешь парень. Отец бы тобой гордился, - сказал здоровяк и осекся, поняв что сказал лишнее. Это была больная тема для обоих. В свое время один потерял отца, а другой лучшего друга. И воспоминание о капитане Герарте всем приносили только боль. 
    Миллс сел за стул, повернув голову в противоположном от Грефа направлении, напротив своего воспитанника. Он был уже очень немолод. Часики после пятидесяти довольно быстро тикали, разгоняя с горы возраста телжку лет. И его испещренное шрамами лицо выдавало его преклонный возраст не только усталым взглядом. Однако расположения духа старый вояка не потерял. Он как бы мимоходом просматривал идущих мимо прохожих, понимая, что Грефу нужна помощ прямо сдесь и сейчас. 
   - У меня есть задание на выезд, - негромко, так чтобы услышал только старый товарищ, сказал капитан. - Я набираю команду воинов.  Если все проходит удачно, то награда будет очень большой. Несоизмеримо большой. 
    Миллс не отрываясь взглядом от Грефа, контролировал свой сектор улицы. Он усмехнулся одним уголками губ.
   - Ты знаешь, что я уже давно не ввязываюсь в дела короны. Сыт я по горло этой политикой. Но пару ребят могу посоветовать, которые готовы поставить на кон все. Цель-то хоть хорошая？- спросил отставной герой, и на мгновение повернул к молодому капитану лицо. Греф выдержал взгляд внимательных глаз старого друга. 
   - Есть шанс остановить идущую к нам войну, - тихо произнес он и еще тише добавил. - И восстановить имя отца.
    - Ты ведь уже не мальчишка, - горько усмехнулся Миллс. - У тебя за плечами уже немало битв, а руки выше чем по локоть в крови. На твоем теле нет места свободного от  шрамов. Но тебя раз за разом как зеленого юнца берут на это слабо. 
   Старый ветеран мимоходом наблюдал за своим сектором улицы, краем взгляда отмечая как меняется выражение лица молодого товарища. Греф как всегда усмехнулся на это замечание, как и много лет назад. Когда еще отец был рядом. Двое вояк подначивали парнишку, заставляя его самолюбие переступать через усталость и нежелание тренироваться или учиться. А он велся, проигрывал, расстраивался, отделывался синяками и ссадинами  неудач. Но не сдавался. Ему уже далеко за тридцать, но юношеский азарт никуда не девался. И часто чужие мысли Греф принимал за свои, не понимая что им манипулируют как в детстве.
    - Понимаешь, я знаю что ты прав, но у меня в жизни есть только надежда. Когда мои бойцы обзаводились семьями и скарбом, я копил лишь долги. 
    Миллс в упор уставился на воспитанника. И в его взгляде не было ничего доброго в этот момент.
    - Прекрати меня нагружать этой патетикой Грефиус. В том, что ты с каждым годом все больше превращаешься в своего отца это только твоя вина. Вместо того, что бы жить и радоваться жизни, получая удовольствие, ты с детства накручивал в себе эту жерственность. Всю жизнь, ты готовишься к каким-то подвигам. Пойми же, парень, это никому не нужно, кроме тебя самого. Весь этот героизм и самопожертвование только у тебя в голове. Ты сдохнешь и никому до этого дела не будет. 
    - Я знаю, - прервал его Греф. - Парень в сером кафтане. Четвертый раз идет. И матрона со свертком, то же самое.
    Миллс метнулся взглядом по названным прохожим. Не выдавая движениями он одними губами произнес.
  -   Да. Наводчики. Если идешь в казармы, то тайник в начале Басской. Если к дому, то возле дома Кривого. Если вообще невмоготу будет, дотяни их до Карповой малины. Справишься？ Брать будут точно в тихом месте. Направлю за тобой двух надежных парней.
  - Справлюсь. - капитан поднялся из-за столика и выходя на узкую улочку, бросил товарищу на прощание.- ответ мне нужен завтра до вечера. Утром через через день намечен выезд.
     Свернув на главную улицу, Греф направился в сторону поместья. Уже начали зажигаться вечерние фонари возле закрывающихся магазинчиков и на открытых площадках кафе. Люди отдыхали, сидя за столиками, общаясь возле стоек или на порогах лавок. Столица оживала вечерними огнями, парками и шумными кабаками. С богатых кафе негромко играла музыка, разливаясь мягкими волнами по светлым улицам и маленьким подворотням. 
     Это время суток было очень сложным как для охотника, так и для цели. Если его вела серьезная команда, то шансов у капитана было мало. Скорее всего, будут брать с целью допроса, а потом в расход. После встречи у тетушки на нем повиснет много собак. И тут главное не допустить ошибки, не переиграть. Сразу рубить хвосты.
     До малины Греф так и не дотянул. Переодически он невзначай останавливался возле знакомых  магазинов, перекидываясь парой фраз с  знакомыми продавцами и владельцами. Глаза в те моменты пытались оценить насколько сильно затягивалась петля. А она затягивалась уже сильно. Двое вели спереди и троих он насчитал позади. Возможно было больше.” Больше или меньше” уже не имеет значения. Взялись за него серьезно. У королевы утечка информации, а оппоненты работают очень грубо.
    Стараясь быть беззаботным , Греф скользил по улице направляясь к тайнику на Басской улице. Там в круглосуточной приемной у дежурного врача был тайник с оружием и защитой. Главное дойти туда. 
     На улице прибавилось пьяных гуляк и компаний молодежи. Он достал из нагрудного кармана кителя стальное пишущее перо и невзначай вертел его в руках, держа перед собой согнув в локтях.
Но по затылку морозными точками плясал страх и понимание того, что если начнется, то он не отобьеться и его как барашка упакуют в допросную карету. 
    Вот так поеживаясь от страха он добрался до приемной доктора Горта, котрый вот уже 15 лет оказывал скорую неотложную медицинскую помощ горожанам. От страха и ярости слегка мутило, слегка дрожали руки в предчувствии боя. Вполне болезненный вид, который даже дежурного врача после приветствия заставил поинтересоваться здоровьем пана офицера. 
      Греф подзорвался и прошел мимо врача в хранилище, где в одном из белых шкафчиков с кодовым замком ждало темного часа его спасение. В свое время команда Миллса сделала такие закладки по всему городу, наученная горьким опытом ни за что сгинувшего Герарта фон Карриуза. С определенной периодичностью кто-то из группы проверял сохранность тайников и они ждали своего часа. Несколько раз лихим  бойцам Дикого отряда пришлось ими воспользоваться. И вот этот час пришел для Грефа. 
      Он открыл свои шкафчики при тусклом свете керосиновой лампы в маленькой каморке, достал оттуда сперва длинный сверток. Развернул замотанную бечевой ветошь и в его руке оказался массивный длинный нож с тяжелым изогнутым лезвием длинной в локоть. Нож  закрепил в петлю кителя подмышкой, проверив как быстро можно его достать. Результат его успокоил, оружие защиты заняло свое место. Он развернул бечеву и со второго свертка достал оружие нападения. Большой 200 граммовый флакон, который он выпил практически залпом. Волчья кровь. Самый опасный боевой элексир. Принимал его Греф  третий раз в жизни и, помня последствия первых двух, делать это совершенно не хотелось. 
     Сознание поплыло в кровавой дымке, накручивая давление крови гораздо выше предела. Где то внутри начали лопаться сосуды и вкус крови наполнил рот. В начале действия эликсир выше  предела ускорял все процессы в организме. А регенерирующий элемент моментально заживлял все, не давая бойцу сдохнуть от перенагрузки. Кровь барабанами бухала в виски, сливаясь в единый ритм. Ритм предстоящей схватки. 
      Он оперся руками на столешницу, пытаясь прийти в себя. Успокаиваясь, каритан неторопясь свернул сверток в небольшой мешок и вернул тот обратно в ячейку, чтобы не дескридетировать схрон. Все как было. Страха не было, как и мандража перед схваткой. Как всегда после приема элексира, когда проходит взрыв бунтующего организма, наступает холодное  спокойствие. Ощущение нечеловеческой силы переполняло разум. Он еще раз проверил крепление ножа, застегнул камзол, оставив пуговицы от груди и выше свободными. И вышел. 
    Улица была полна народу. Преследователи уже даже не скрывались. В двадцати шагах от лечебницы стояло двое, косясь в его сторону. Напротив выхода  тоже двое.  И навстречу тоже идут бойцы группы захвата.  Греф уже проиграл в уме предстоящую схватку, точнее бойню и решил, что противников нужно вытаскивать в укромное место, в какую-нибудь темную подворотню и уничтожать. Тем кто решил его брать, следует сразу показать, что капитан егерского полка, у которого карт-бланш королевы им не по зубам. А тем, кто не понимает этого и все равно тянет свои руки, нужно их просто обрубить. 
    Греф почувствовал легкий укол в бедро. Дротик со снотворным. Нога на секунду начала неметь. Доза яда на кончике иглы, которую он вытащил из ноги, через кровь пошла по телу, предназначенная парализовать сердце, не сработала, не в силах одолеть адскую силу волчьей крови. Но Греф очень натурально охнул и привалившись на мгновение к синей стене дома, стал правдоподобно, как отравленный ковылять в сторону нужного ему переулка. 
    Двенадцать бойцов загонщиков группы захвата из королевской службы неторопясь следовали за своей целью, ожидая когда она обессиленная действием яда упадет в темном переулке. Они не знали, что это не они, а предполагаемая жертва вела их к месту их казни.