Тени под сердцем неба

Глвав 6. "Журавль в тумане"

Повозка мерно покачивалась на ухабах, а лошадь уже фыркала от усталости и шла всё медленнее и медленнее. Цзяньюй, от нечего делать, пытался считать, сколько раз она споткнётся.

Пятнадцать.

Была уже глубокая ночь, когда впереди обозначились силуэты стен и городских ворот.

Несколько серебряных монет, незаметно перекатившихся из руки Цзяньюя в ладонь стражника, — и ворота нехотя, с протяжным скрипом, приоткрылись, впуская путников.

Наньхуай был городом средней величины — шумный днём, но ночью почти замиравший в лёгкой дрёме. Только отдельные огоньки, ещё горящие в окнах постоялых дворов и чайных лавок, напоминали, что жизнь здесь никогда не останавливается полностью.

Хоть повозка выглядела теперь вполне скромной — обычной, без драгоценной резьбы и сияющих тканей, — прохожие инстинктивно отводили взгляд.

— Мы… остановимся здесь? — спросил он негромко, не оборачиваясь.

— Да, — отозвалась Байсюэ не шевелясь. — Нужно спокойное место. Твоя подруга еще не пришла в себя.

Цзяньюй сжал поводья крепче. Яохань выглядела так, будто просто задремала. Как будто это был обычный сон, а не… что? Он и сам не знал. Девушка дышала ровно, пульс был стабильным — он проверял. Но она не просыпалась.

Богиня сказала, что всё будет хорошо. Она не стала бы лгать — зачем? Ведь она вступила в бой со зверем, чтобы спасти их — не ради же того, чтобы потом убить. И осталась потом лечить Яохань, когда могла бы просто уйти по своим божественным делам. Значит, была причина. Значит, Яохань нужна ей живой. Поэтому пока что цель у них совпадала — ему она тоже была нужна живой. И всё же… всё же сомнения одолевали его. Чего хотела эта богиня от них?

Юноша кивнул и свернул в боковую улицу, где фасады лавок выглядели менее вычурными. Они проехали мимо закрытых чайных, мимо шумной компании молодых людей, раскрасневшихся от алкоголя, и, наконец, остановились у старого постоялого двора с выцветшей вывеской «Журавль в тумане».

Фонарик над воротами тускло покачивался. Внутри было тихо.

Цзяньюй соскочил на землю и постучал. Через мгновение на пороге появилась хозяйка — женщина средних лет в зелёной накидке, расшитой белыми пионами.

— Места есть? — спросил Цзяньюй. — Нам нужно две комнаты.

Про этого «Журавля в тумане» он уже знал от наёмников. «Хочешь, чтобы тебя не выследили — ночуй у журавля. Хочешь вычислить хвост — садись в углу, закажи чай и наблюдай», — вспомнились слова одного из бойцов. Цзяньюй запомнил. Пусть сейчас они ни за кем не следили и ни от кого не прятались, но если это место безопасно, то почему бы и не остановиться тут.

Это была целая сеть разрозненных, но узнаваемых заведений, разбросанных по всей Поднебесной, от уединённых трактов до самой столицы. Все они носили одну и ту же вывеску — тонкий силуэт журавля, нанесённый белилами на табличку из чёрного дерева. Хозяева всегда разны — мужчины и женщины, старые и молодые. Но ходили слухи, что вся сеть принадлежит одному человеку. Кому именно — никто точно не знал. Но именно сюда приходили за информацией — и чтобы исчезнуть на время, скрыться от чужого внимания. Никто не задавал лишних вопросов. Что услышано здесь — остаётся здесь.

— Комнаты найдутся, — ответила хозяйка и позвала слугу, чтобы впустить повозку во внутренний двор и помочь гостям разместиться.

Цзяньюй обошёл повозку сбоку и откинул полог. Яохань не шевелилась, но дыхание было ровным.

— Ну что ж, — пробормотал он мягко, почти виновато. — Пора отдохнуть на нормальной кровати.

Он аккуратно подхватил её на руки. Байсюэ бесшумно выбралась следом.

— Подходящее место, — проговорила она тихо, словно себе.

Внутри пахло едой и чаем, маслом для ламп и слегка отдавало сыростью деревянных стен, как и в сотнях других постоялых дворов. Слуга провёл их в комнату, поклонился и исчез — так же беззвучно, как и появился.

Комната оказалась простой, но опрятной. За резной ширмой обнаружилась широкая кровать — Цзяньюй бережно уложил Яохань, расправил подушку под её головой, укрыл одеялом. Его пальцы на мгновение задержались у её запястья — пульс ровный.

— Завтра ты обязательно очнёшься, — прошептал он. — Обещай мне.

Он встал неохотно. На пороге обернулся — и встретился взглядом с Байсюэ, которая всё это время молчала. В её глазах не было тревоги. Только спокойная уверенность: всё идёт так, как должно.

Но Цзяньюй тут был не помощник. Богиня могла проследить за состоянием раненой, а он только бы мешался. Да и неприлично это как-то — мужчине ночевать с двумя женщинами, одна из которых без сознания…

Если бы они были здесь вдвоём, только он и Яохань — она бы точно не возражала. В такой ситуации не до условностей и приличий, да и сколько лет они уже знали друг друга — были ближе, чем родственники.

Но тут ещё была богиня… И юноша не понимал, как с ней себя вести. Пока что от Байсюэ не ощущалось ауры опасности. Но также его не было и от Чжи. Сверхсильные существа легко могут скрыть свои настоящие намерения от тех, кто слабее. В этом мире всё сводилось к силе. Кто сильнее — тот и прав, может принимать решения и определять чужие судьбы. Цзяньюй прекрасно осознавал своё место в этой иерархии. Хотя он и не боялся Байсюэ — не после того, как она спасла Яохань, но принимал, что между ними настоящая пропасть, и лучше держать дистанцию. На всякий случай.

Поэтому сейчас он решил оставить их наедине. Им всем нужно было отдохнуть. А он будет за стеной вслушиваться в каждый шорох, как сторожевой пёс!

— Я буду в соседней, — сказал Цзяньюй. — Если что… просто позовите.

Байсюэ коротко кивнула.

***

Когда Цзяньюй ушёл, плотно закрыв за собой дверь, в комнате повисла тишина.

Байсюэ приблизилась к постели, присела на край и склонилась над девушкой. Её пальцы коснулись лба Яохань — нежно, почти по-матерински.

Эта девушка важна. Байсюэ знала это абсолютно точно. Но почему именно — ответ ускользал. Она часть плана — какого плана?