Тени под сердцем неба

Глава 15. Ростки пустоты

Цзяньюй резко обернулся, оглядываясь по сторонам, будто надеясь, что Яохань просто затерялась где-то в толпе.

— Яохань? — громко позвал он. — ЧЖАО ЯОХАНЬ!

Никто не откликнулся. Лишь несколько человек раздражённо покосились в его сторону.

— Она же только что была рядом…

Он рванулся обратно к дверям храма, расталкивая людей.

— Яохань!

Но внутри её не оказалось. Не было и на площади.

Когда Цзяньюй вернулся к спутникам, лицо его было бледным.

— Как она могла исчезнуть так быстро? Она бы дождалась нас у выхода, не стала бы просто вот так уходить. Она была прямо здесь! Что могло случиться? Если только… — Цзяньюй нахмурился. — Она ведь исчезла сразу после того, как ей сунули тот цветок…

Юншэн встретил его взгляд спокойно. Его губы были плотно сжаты, но брови едва заметно дёрнулись.

— Мы недооценили это место.

— Что ты хочешь сказать? Её забрали монахи из-за предсказания?

Юншэн молча перевёл взгляд на Байсюэ.

— Скорее всего, они почувствовали на ней след божественной силы, — отозвалась богиня. — Это не случайность. Храм давно связан с культом, поклоняющимся Пустоте.

— Погодите-ка… — Цзяньюй медленно повернулся к ней. — Божественная сила? В ней? И что ещё за культ?

Его глаза сузились.

— Это потому, что ты исцелила её?

Байсюэ вздрогнула.

— Когда я вложила часть своей силы в её душу… Я не думала, что это так… привлечёт внимание, — тихо сказала она.

— Здесь Байсюэ должна была вернуть свои воспоминания, — добавил Юншэн. — Но в этом храме запечатан древний бог. Его воля сочилась сквозь печати, год за годом отравляя разум монахов, пока те не забыли, кому на самом деле служат. Теперь большинство из них поклоняются Пустоте, сами того не ведая. До Байсюэ им не дотянуться — она всё ещё богиня, пусть и ослаблена. Поэтому они и обратили внимание на Яохань.

Цзяньюй замер. После слов Юншэна весь мир перевернулся.

— Значит… — голос стал глухим. — Вы знали, что здесь опасно. Знали про культ, про его связь с богами. И всё равно привели её сюда. Ничего не сказав. Ни ей, ни мне.

Юншэн не стал отпираться.

— Мы рассчитывали опередить их. Когда Байсюэ вернёт себе силу, она сразится с этим богом. А божественная искра в душе Яохань… Мы полагали, что девушка сможет помочь нам в этой битве.

— Полагали?!

Смех Цзяньюя прозвучал коротко и хрипло.

— И на что же вы полагались, втягивая в это обычную девушку? Она просто хотела помочь Байсюэ — и только! А вы собирались превратить её в оружие, даже не спросив!

Он шагнул к богине.

— Ты спасла её. Подружилась с ней. А теперь выясняется, что она была лишь приманкой для каких-то культистов? Ты хоть понимаешь, как это выглядит?!

Цзяньюй замолчал. Дыхание сбилось, стало тяжёлым, прерывистым, как после долгого бега.

Как вообще до этого дошло?

Он просто слепо доверился богине, потому что она спасла Яохань. И говорила, что хотела ей помочь разобраться со странными снами после нападения духовного зверя — было ли это ложью?

Да и Юншэн тоже хорош, всё время отшучивался, а волновало его только то, что скажет Байсюэ. И что теперь?

— Думаешь, нам легко? — Юншэн отвёл взгляд. Его голос звучал вроде бы спокойно, но в нём чувствовалась сдерживаемая ярость. — Мы живём с этим выбором тысячи лет.

Слова ударили как пощёчина.

Мы…? Тысячи лет? Значит, Юншэн тоже… Ещё один обман. Ещё одна ложь. Сколько же тайн у них? От богов одни проблемы!

— Да мне наплевать! Каким бы ни был ваш грандиозный план… Вы оба — настоящие злодеи, — выплюнул Цзяньюй с такой горечью, что даже воздух, казалось, задрожал и сжался от этих обвинений.

Байсюэ вздрогнула. Взгляд Юншэна окаменел, но в глубине мелькнула боль. Никаких оправданий, никаких слов — он лишь смотрел, как рушится хрупкое доверие между ними.

— Цзяньюй… — начала Байсюэ, но юноша уже отступал на шаг, другой, будто не мог больше находиться рядом.

— Я сам найду её. Переверну вверх дном весь этот прокля́тый храм, — бросил он резко. — А вы делайте, что хотите.

Он развернулся и скрылся в толпе, яростно рассекая людской поток.

Байсюэ всё ещё стояла, не поднимая глаз, её тонкие пальцы вцепились в складку рукава.

— Он прав. Мы лишили её выбора. Подвергли опасности ради собственных целей.

Юншэн на миг прикрыл глаза.

— Если культ забрал Яохань… значит, они собираются отдать её Юэцзиню. До его пробуждения её не тронут.

Он посмотрел на громаду храма — позолота сияла в закатных лучах, безмятежная и лживая.

— У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на раскаяние.

***

Сначала был шум. Неясный, гулкий, как будто она находилась на дне реки, а над головой — огромная толща воды. Сердце стучало тяжело и медленно, каждый удар давался с трудом. Затем — резкая боль в висках и жжение в затылке.

Яохань попыталась вдохнуть и с удивлением поняла, что воздух пахнет не благовониями, а плесенью и пеплом. Девушка пошевелилась и поняла, что лежит на холодном полу. Руки свободны. Одежда цела. Комната, в которой она оказалась, была маленькой и с низким потолком — едва можно было стоять в полный рост. Ни окон, ни лампы, только слабый тусклый свет сочился сквозь щели где-то наверху.

Она с трудом поднялась, прислонившись к стене.

Что произошло?

Последнее, что она помнила: они выходили из храма. Рядом были Юншэн, Байсюэ, Цзяньюй. Юншэн как раз обещал все объяснить. Кто-то, проходивший мимо, врезался в неё — монах? Всё завертелось, и потом — темнота.

Яохань, опершись о шершавую стену, с трудом поднялась на ноги. Голова всё ещё кружилась, но сознание постепенно прояснялось. Она подошла к двери. Заперто.

Она постучала кулаком, сначала осторожно, затем сильнее.
— Эй! Есть кто-нибудь?! Меня заперли по ошибке! — её голос глухо отразился от каменных стен.

Яохань приложила ухо к двери, надеясь уловить хотя бы шаги, дыхание, хоть что-то. Но снаружи было тихо, будто весь храм вдруг вымер.