Тени под сердцем неба

Глава 16. Поиски

— Есть… — прошептала Байсюэ. — Слабый след. Где-то внизу. Но она жива.

Они с Юншэном остановились в тени статуи у дальнего входа. В воздухе даже здесь витал удушливый дым благовоний, но было тихо, да и в эту часть храма посетители редко заглядывали — слишком далеко от главных ворот.

— Поторопимся. До пробуждения Юэцзиня осталось не так много времени.

Юншэн положил ладонь ей на плечо.

— Яохань похитили из-за нас, — тихо произнесла Байсюэ. — Во время обряда служители культа почувствовали божественную силу в ней.

Юншэн вздохнул.

— Этого мы не предусмотрели. — Он помолчал. — Как и многое другое в этом цикле.

Байсюэ подняла на него глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— С тех пор как ты пробудилась очень многое идёт иначе. И что мы видим сейчас — культ действует смелее, чем прежде. Ты же знаешь, я в точности помню каждый прошлый цикл. И я всегда полагался на это знание. Но теперь я будто иду в темноте. И я не знаю, чем это закончится. Мы можем потерять всё…

— Юншэн… — Байсюэ мягко коснулась его руки. — Я ведь не вслепую пошла на это. В прошлых циклах мы совершили слишком много ошибок. Быть может, именно такой путь нам и был необходим — иной, непредсказуемый. Я лишь сожалею, что втянула в это невинных. Но выбора у нас не было. Его не было с самого начала, мы слишком поздно это поняли…

— Сейчас главное найти Яохань. Если Юэцзинь доберётся до неё раньше нас, придётся начинать всё сначала.

Юншэн вышел на середину двора и провёл ладонью по земле. Золотистое сияние проскользнуло вдоль пальцев, едва заметные нити окутали всё пространство, постепенно растекаясь по территории храма.

***

Тем временем Цзяньюй методично опрашивал каждого монаха, каждого служителя, каждого посетителя — всех, кто попадался на глаза. Умей он понимать язык зверей, допросил бы и бродячих котов, и крыс в подвалах.

— Девушка. В красном. Вот такого роста… — он показал рукой чуть ниже своего плеча. — Вы её видели?!

Голос сорвался на крик. В глазах полыхало отчаяние.

— Простите, молодой господин… я… не обращал внимания, — промямлил очередной прохожий и торопливо попятился, словно боялся заразиться безумием.

Цзяньюй стиснул кулаки до боли в костяшках.

Яохань пропала. И никто — демоны всех побери! — даже не заметил.

Он заскочил в боковой коридор, где находились служебные помещения храма, рванул занавеску, за которой услышал шорохи — но там оказался какой-то склад с мешками и лишь пожилой смотритель с метлой в руках, испуганно вскрикнувший от его резкого появления.

— Я ищу девушку в красном. Вы ее не видели?

— Н-нет, молодой господин… здесь никого не было…

Очередной тупик.

Сердце бешено колотилось. Цзяньюй проклинал каждый поворот, каждую запертую дверь, каждого равнодушного монаха, который лишь складывал ладони и спокойно-монотонно произносил:
— Мир вам, почтенный. Такой девушки здесь не было.

Не было. Не видели. Никого.

Эти слова преследовали его, отскакивали от каменных стен, сплетались в бесконечное эхо. В эти проклятые слова едва ли не складывались струйки дыма благовоний. Весь храм словно превратился в одно сплошное издевательское «не было».

Опять отстаёшь, — прошипел голос в голове. Знакомый, ненавистный голос.

Опять не успел. Как всегда.

Перед глазами мелькнули спины старших братьев — сильных, умных. Они всегда бежали впереди, а он догонял, задыхался, глотая пыль.

«Цзяньюй слабенький», — говорила мать.

Братья получали похвалу учителей, пока ему доставались лишь снисходительные вздохи.

И только соседская дочь никогда не смотрела на него сверху вниз. Когда братья дразнили его, именно она вставала между ними. «Ещё раз тронете — пожалеете», — говорила она.

Над ней смеялись. Но почему-то слушали. Её — а не его.

Цзяньюй вбежал в малый молитвенный зал — пусто.

В мастерской, где переписывали сутры — только мальчишки-ученики испуганно замерли при виде незнакомца с безумными глазами.

— Если кто-то видел, что девушку уводили, скажите! Я вас не обижу, клянусь!
— Мы ничего не видели, господин… — прошептал один из учеников.

Цзяньюй не стал добиваться большего.

Почему в этом храме все настолько слепые?! Как можно потерять человека в месте, полном людей?!

И чем дольше это тянулось, тем сильнее шевелилась в груди мерзкая догадка: а что, если они лгут — именно потому, что всё видели?

Он выбежал наружу, снова в обход. Возле одного из боковых входов он резко свернул в коридор с изображениями святых деяний, едва не поскользнувшись на свежевымытом полу.

В какой-то момент ему показалось, что он видел вдалеке силуэт в красном.
— Яохань! — сорвалось с его губ.

Он бросился вперёд, не думая.

Алое покрывало, наброшенное на небольшую статую, мерно колыхалось от сквозняка.

Он остановился, тяжело дыша. Пот стекал по шее. Голова гудела.

«Если бы я не отвлёкся. Если бы сразу пошёл за ней. Если бы…» — мысли пульсировали болью.

Они вместе выбрали путь заклинателей. Вместе прошли отбор в Школу. Он поклялся себе тогда: больше она не будет его защищать. Теперь его очередь. Он станет сильным. Станет тем, на кого можно опереться. И вот она в беде, а он мечется по коридорам, как слепой щенок.

Он сжал кулаки и ударил ладонью в стену — глухой звук, лёгкая трещина в штукатурке.
— Я найду тебя, Яохань, — сказал он негромко. — Клянусь. Даже если придётся по камням разобрать весь этот дурацкий храм!.. А потом заставлю Байсюэ и Юншэна всё объяснить…

Цзяньюй выпрямился и двинулся дальше, загоняя страх — «а что, если уже поздно?» — в самый дальний угол души, под замок, на самое дно.

Ещё не поздно.

Не может быть поздно.

***

Цзяньюй замер у ступеней бокового двора, стиснул зубы и зажмурился. Паника схлынула, уступив место злому, жгучему упрямству. Он заставил себя выдохнуть — долго, ровно, как учили на занятиях. Заклинатель должен сохранять спокойствие.