Тени под сердцем неба

Глава 17. Видения прошлого

Серебристый свет. Он вспыхнул внизу — или вверху?

Падение прекратилось. Ноги коснулись чего-то твёрдого. Воздух стал другим, легче и чище.

Яохань зажмурилась, ожидая боли, головокружения, тошноты — чего угодно неприятного. Но вместо этого ощущалось только обволакивающее спокойствие.

Она осторожно открыла один глаз. Затем второй.

Вместо каменных стен её маленькой камеры — бескрайнее пространство, похожее на море без горизонта. Под ногами плескалась чёрная вода, едва прикрывая ступни. Она не была мокрой — наоборот, ощущалась почти бархатной, как густая жидкая тень. На каждом шаге поверхность дрожала, расходясь кругами, и отражала небо и облака, которых над головой не было.

Позади — ничего. Но впереди было… нечто.

Яохань прищурилась, вглядываясь в туманную даль.

Там, в самом сердце этой бездны, росло дерево. Одинокое. Огромное. С тонкими серыми ветвями, будто присыпанными пеплом. Из трещин в коре струилось мягкое серебристое сияние.

Первая мысль была — беги, прячься, не подходи! Но бежать всё равно было некуда, спрятаться — негде.

Тогда Яохань медленно пошла по направлению к нему.

Она не понимала, как долго идёт — время будто застыло. В этом странном пространстве девушке не хотелось ни спать, ни есть, усталости тоже не было.

Когда Яохань, наконец, смогла подойти ближе, в мерцающем свете проступила фигура.

Мужчина.

Высокий, худощавый, он сидел на узловатых корнях, почти слившись со стволом. Красота его завораживала — и тревожила в равной мере.

Высокие скулы бросали резкие тени на впалые щёки. Волевой подбородок, прямой нос, изящный излом бровей, губы тонкие, почти бескровные, но идеально очерченные. В его облике сплетались нежность и жестокость: то ли небожитель, сошедший вершить суд над смертными, то ли владыка тьмы, в чьей душе ещё тлел осколок света.

Длинные волосы цвета пепла мягко ниспадали на плечи, сливаясь с серой корой дерева. Казалось, он был частью этого древнего ствола. Или оно — частью его.

Он сидел неподвижно, склонив голову, погружённый в раздумья. Но как только Яохань приблизилась, он поднял глаза. В них не было ничего — сплошная ровная чернота.

Она вдруг вспомнила: портрет, который они с Цзяньюем нашли в заброшенном храме. Юншэн тогда сказал — этого человека давно не существует, незачем и спрашивать, кем он был…

Но сейчас человек с портрета сидел прямо перед ней. И выглядел живым.

Яохань замерла.

Мужчина не шевелился, и его бездонные провалы вместо глаз будто изучали её. Но угрозы не ощущалось. Скорее, печаль.

Понаблюдав немного, девушка всё же решилась подойти ближе.

— Кто вы?

— Когда-то меня называли Юэцзинь, — его голос был тихим, но каким-то непостижимым образом растекался по всему пространству.

Это имя не было знакомо Яохань, но горло вдруг сдавило, а по телу прошла дрожь. Бархатистая черная вода под ногами внезапно вздыбилась, захлестнув её с головой. Она вдохнула, ожидая удушья, но вместо воды в лёгкие хлынул… мрак. Густой, тяжёлый, наполненный шёпотами и криками.

Ловушка?

Мысль мелькнула и тут же утонула в нахлынувших виде́ниях…

… Она стояла на балконе сияющей нефритовой пагоды. Далеко внизу простирались сады. По небу, окрашенному в цвета заката, величаво скользили золотые корабли.

— Как красиво…

Яохань не знала, что это за место, никогда его не видела. Но почему-то сердце сжалось от необъяснимой тоски.

Вдруг небо надломилось. Из разлома хлынуло абсолютное Ничто. Всё, чего касалась полоса непроглядного мрака, просто переставало существовать…

Крик застрял в горле, ноги не слушались. Бежать было некуда. Хотела отвернуться, но не могла оторвать взгляд от того, как совершенный мир исчезал в разверзшейся пасти небытия…

… В следующий миг она бежала по бесконечным мраморным коридорам дворца. Мимо проносились белые колонны, изображения золотых лотосов, какие-то статуи…

Бежать-бежать-бежать…

Стены вокруг неё рушились, с потолка сыпалась пыль, которая тут же оседала в волнах мрака, затоплявшего пол. Чьи-то голоса звали, умоляли, кричали. Она не могла остановиться. Не могла ничем помочь…

Бежать-бежать-бежать…

…Перед ней распахнулись золотые врата — тронный зал, сердце небесной цитадели.

Там, у подножия разбитого золотого трона, стоял высокий мужчина. Лицо было наполовину скрыто капюшоном плаща. Вокруг его фигуры клубилась чёрная дымка, и из неё доносились шёпоты, что проникали прямо в разум.

— Они не понимают, — говорил он. — Я принёс освобождение.

Он поднял руку, и зал содрогнулся. Яохань вскинула руки над головой, как будто могла остановить сорвавшийся с потолка камень, падающий прямо на неё…

…Виде́ние сменилось. Яохань стояла в зале, что казался бесконечным — от пола до потолка вздымались ярусы книжных полок, уставленных свитками и табличками. За массивным столом, заваленным рукописями и картами звёздного неба, сидели двое.

Яохань вздрогнула. В одном из них она узнала мужчину, что прежде сидел возле дерева и называл себя Юэцзинем. Но сейчас он выглядел иначе. Серебристые волосы были аккуратно собраны в высокий узел, скреплённый резной нефритовой шпилькой. Он жестикулировал широко и порывисто, сжимая кисть, и едва не опрокинул чернильницу, зацепив её рукавом.

Яохань поймала себя на том, что ей трудно сосредоточиться на его лице: взгляд будто всё время соскальзывал.

— Ты не понимаешь, Юншэн, — говорил он, и глаза его горели, как у ребёнка, впервые открывающего мир. — Это невероятное знание! Я увидел… звёзды, которых нет на небе. Законы, что противоречат Небесному Порядку. Бесконечное множество миров, каждый со своими правилами, со своими божествами…

Голос его становился всё отстранённее, словно он обращался не к другу, а к чему-то, что слышал лишь он один.

— И между ними — пространство, где эти миры подобны островам в море. И нечто, что дрейфует меж ними. Я чувствую его. Оно… говорит со мной.