Тени под сердцем неба

Глава 23. Тени в городе

Два дня они выводили людей из города. Юншэн задействовал все свои связи — и оказалось, что за годы он обзавёлся немалым влиянием. Чиновники, купцы, даже сам градоначальник — все они были чем-то ему обязаны. Несколько слов в нужные уши — и вереницы повозок потянулись к городским воротам.

Но, как и ожидалось, прислушались не все. Одни отказывались бросать нажитое, другим попросту некуда было идти.

Яохань почти не спала. Охрипла, убеждая упрямцев. Цзяньюй тоже не сидел на месте — грузил телеги, помогая тем, кто всё же решился уехать.

К исходу второго дня Сяочжэн покинула, может, треть жителей. Остальные отказались, или еще не успели, пытаясь чуть ли не весь дом увезти с собой.

Байсюэ предполагала, что печать продержится около пяти дней. Этого должно было хватить хотя бы половине жителей.

На третий день печать пала.

Яохань проснулась от жуткого, нечеловеческого воя. Он звучал отовсюду, проникал внутрь головы, даже стены затряслись и ей на мгновение показалось, что вой исходит от деревянных половиц и балок.

Она вскочила, наспех сунула ноги в сапоги, и выскочила на улицу.

Город умирал прямо на глазах. Стена соседнего дома пошла трещинами. На крыше проступила странная короста, похожая на чёрную плесень. Яохань заметила, как она расползается, накрывая черепицу за черепицей. Мимо пробежал человек с безумными глазами. Он натыкался на стены и мотал головой, будто пытался что-то оттуда вытрясти. Девушка не успела спросить, нужна ли помощь — так быстро он скрылся за поворотом. В ноздри ударил запах протухшего мяса. Яохань прикрыла нос рукавом и вернулась в гостиницу, чтобы найти Байсюэ. Богиня в эти дни даже не выходила из комнаты. Юншэн сказал, что ей нужен покой. Но о каком покое могла идти речь сейчас?

На лестнице она столкнулась с Цзяньюем. Его лицо было бледным.

— Река… — пробормотал он. — Там вся рыба всплыла!

Дверь наверху скрипнула. Такой вой бы и мёртвого оживил. Байсюэ не могла его не услышать, даже если спала или медитировала.

Когда Яохань увидела богиню, та выглядела спокойной, как обычно, только вот лицо — бледнее, чем когда-либо. Её золотые глаза сверкнули в полумраке коридора.

— Печать пала, — произнесла богиня. — Я рассчитывала, что продержится ещё несколько дней, но…

Она подняла голову, будто к чему-то прислушивалась.

— Простите. Сейчас время не на нашей стороне. Нам надо идти.

Байсюэ начала спускаться по лестнице. Поравнявшись с Яохань, Байсюэ остановилась. Её ладонь легла девушке на плечо. От этого прикосновения по всему телу пробежала волна тепла.

— Ты готова?

Яохань накрыла её ладонь своей.

— Готова.

Во дворе их уже ждал Юншэн. Он стоял у открытых ворот. А мимо бежали люди. Толкались, падали, топтали друг друга. Женщина волокла за руку ребёнка, тот спотыкался и плакал.

Паника волной захлестнула город.

— Повозку брать бессмысленно, — сказал Юншэн, не оборачиваясь. — Не проедем. Можно пройти по крышам.

Где-то рядом раздался страшный треск. Яохань обернулась и увидела, как крыша соседнего дома проседает внутрь. Чёрная короста уже перекинулась на другие дома.

Юные заклинатели переглянулись.

— Кажется, крыши не очень помогут, — озвучил Цзяньюй общую мысль.

Юншэн поднял руку. Воздух перед ним сгустился, пошёл рябью, как вода в пруду, в который кинули камень. Из земли выросли три одинаковых чёрных лошади.

Яохань вспомнила, как когда-то — казалось, в другой жизни — удивилась, что Юншэн привёл двух лошадей, хотя она точно видела только одну. Теперь всё встало на свои места. Тогда она ещё не знала, что старший ученик — бог памяти.

— Попробуем так, — сказал он.

Пока Цзяньюй прикидывал, к какому коню подступиться, Байсюэ уже оказалась в седле — Яохань даже не уловила движения. Мгновением позже Юншэн поднялся следом, устроившись позади богини. Его рука привычно легла ей на талию, и Байсюэ чуть откинулась назад.

— Садитесь, — бросила она. — Времени нет.

***

Умирающий город проносился мимо, смазываясь в одно тёмно-серое пятно. Лошади скакали по улицам — люди шарахались в стороны, прижимались к стенам. Но чем больше было людей, тем сложнее было проехать. Пришлось искать путь в обход центральных улиц.

За углом раздался исступлённый лай, и тут же из переулка выскочила небольшая собака с пушистым хвостом. Только глаза у неё были молочного цвета, как у мертвеца. Шерсть местами отпала с боков, обнажая почерневшую плоть. За первой собакой вышли ещё — целая стая изголодавшихся псов, искажённых прикосновением Пустоты.

— Назад! — Байсюэ вскинула ладонь, пальцы сложились в ограждающий знак.

— Они нас только задерживают, — процедил Цзяньюй сквозь зубы.

Он пришпорил скакуна, рассчитывая перемахнуть через стаю или хотя бы разогнать её. Не вышло. Одна из тварей взвилась в прыжке и вцепилась в ногу животного. Конь встал на дыбы, Цзяньюй вылетел из седла. Удар о землю выбил воздух из лёгких. Юноша перекатился, вскочил. Всё тело болело, но по ощущениям, ничего не сломано. Тем временем, раненый скакун бил копытами, отбиваясь от наседавшей своры.

Цзяньюй оглянулся — у остальных дела шли не лучше. Яохань уже стояла на земле, с кончика её клинка срывалось пламя. Тварей огонь явно не пугал. Юншэн и Байсюэ тоже спешились: драться верхом на обезумевшем от боли животном было бессмысленно.

Вокруг юноши из трещин меж каменных плит потянулись тонкие корешки. Даже здесь, посреди городских кварталов, стихия Дерева откликалась на его зов — деревянные балки домов и растения в садах питали его ци.

Стая ринулась в атаку.

Острые корни пронзили рыжую шкуру первой собаки насквозь, затем, изогнувшись хлыстами, швырнули мёртвое тело о ближайшую стену. От сильного удара на её поверхности зазмеилась трещина.

— Они уже мертвы, — послышался голос Байсюэ. — Не щадите их.

Вторая собака взмыла в прыжке — ледяной клинок богини пронзил зверя в воздухе. Тот завис на мгновение, после чего рухнул на землю, разлетевшись на осколки.