Тени прошлого

Глаав 1. Холодный перегон

Электричка гудела басовито и напористо, словно огромный механический зверь, которому не терпелось добраться до цели. За окном мартовский пейзаж устроил безумный микс: остатки серого снега отчаянно спорили с первой весенней грязью и робкой зеленью. Голые березы мелькали в бешеном ритме, сменяясь покосившимися заборами полустанков и бетонными громадами товарных станций. Елена поймала свое отражение в мутном стекле и смерила его ироничным взглядом.

Бледное лицо, темные круги под глазами, которые не мог скрыть даже макияж. Волосы, собранные в тугой узел на затылке, делали ее старше, но придавали ту строгость, за которую она держалась как за спасательный круг. Хирург Соболева. Позор и гордость столичной клиники. Она горько усмехнулась. Позора было больше.

Воспоминания о последних месяцах в Москве накатили тошнотворной волной: шушуканье за спиной, сочувственно-осуждающие взгляды коллег, и самое мерзкое - официальная бумага, в которой сухим канцелярским языком на нее, крайнюю в сложной операции, вешали всех собак. Профессор Грачев, светило и подлец, отделался легким испугом и частной практикой. А ей «посоветовали» сменить обстановку и уехать на два года в место, куда Макар телят не гонял. В элитный загородный поселок, где она будет не столько лечить, сколько выписывать таблетки от давления и ставить капельницы от похмелья богатым бездельникам. Ссылка.

Вагон дернулся в последний раз и замер. «Станция конечная. Просьба освободить вагоны», - прохрипел динамик. Конечная… Звучало как диагноз.

Она вышла на пустую платформу. Ветер ударил в лицо колючей снежной крупой. Ни души. Только старый кирпичный вокзальчик с заколоченными окнами, ржавая табличка с полустертым названием да лес, подступающий почти к самым путям. Ее никто не встретил. Разумеется. Телефон показывал «нет сети», а пальцы заледенели так, что она с трудом натянула капюшон.

Справа от станции дорога убегала вверх, к темнеющим вдали островерхим крышам. Там, за лесом, был тот самый «Райский уголок» - элитный поселок, ее новый дом и новая тюрьма. Слева, у самого переезда, ютились серые двухэтажные бараки рабочего поселка, похожие на забытые коробки. Их разделяла только железная дорога - глубокая, непреодолимая трещина, по которой пролегал рубеж двух миров.

Идти пешком с чемоданом было немыслимо. Она оглядела платформу, нашла относительно защищенную от ветра деревянную скамейку под козырьком, села, поставив чемодан рядом. Усталость, накопившаяся за месяцы стресса и бессонную ночь в поезде, придавила ее свинцовой плитой. Она просто закроет глаза на минуту. Только на минуту.

Ей снился странный сон. Будто она снова в ординаторской, но вместо белого света - теплый, золотой, пахнет нагретым деревом и травой. Кто-то большой и надежный стоит рядом, и она чувствует покой, которого не знала никогда в жизни.

- Простите… Девушка? Вы кого-то ждете?

Голос вырвал ее из забытья. Елена резко открыла глаза. Солнце, почти уже весеннее, неожиданно ярко заливало платформу. Она проспала, судя по теням, не меньше получаса. Перед ней стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в дорогой, но неброской куртке. У него было спокойное, мужественное лицо с легкой небритостью и очень внимательные серые глаза. В них не было ни осуждения, ни насмешки - только вежливое беспокойство.

- Я врач, - выпалила Елена, хриплым со сна голосом, пытаясь встать. - Меня должны были встретить… Соболева Елена Викторовна, новый терапевт.

Лицо мужчины прояснилось. Он кивнул и, прежде чем ответить, повернулся к женщине, которая быстрым шагом шла от внедорожника, припаркованного у станции. Женщина была с такими же серыми глазами, но более резкими чертами лица, и вид у нее был измотанный, но довольный.

- Валя, - мужчина чуть усмехнулся, качнув головой в сторону Елены. - Мы, кажется, вашего врача потеряли. Или нашли. Определись.

Женщина подошла ближе, на ходу стягивая перчатку.
- Елена Викторовна! Простите нас Бога ради, - она виновато улыбнулась, и улыбка эта, хоть и уставшая, сразу смыла напряжение. - Я ваш прямой начальник, Валентина Павловна. Срочный вызов в рабочий поселок. Тяжелые роды, мальчик, шел ножками. Еле-еле развернули. Время ввело меня в заблуждение.

Она говорила быстро, энергично, протягивая руку, и Елене ничего не оставалось, как принять ее. Рукопожатие было крепким, мужским.
- Это мой брат, Алексей, - Валентина махнула в сторону мужчины. - Вызвался меня подбросить, а тут заодно и наткнулся на вас. Спите как младенец, честное слово.

Елена смутилась, чувствуя, как к щекам приливает краска. Профессор Грачев точно не преминул бы съязвить про «бдительность нового специалиста». Но в глазах Алексея она увидела лишь искорку теплого любопытства.
- Я просто устала, - тихо сказала она.

- Бывает, - просто ответил он. Его низкий голос звучал успокаивающе. - Позвольте ваш чемодан. Машина теплая, Валя наконец-то угомонится, и через пятнадцать минут будем на месте.

Он легко подхватил ее тяжелый баул и первым пошел к машине. Валентина шла рядом с Еленой, продолжая рассказывать о родах. Уже у дверцы автомобиля Алексей обернулся. Он протянул ей термос:
- Глотните. Кофе, правда, не очень, но горячий. Вы совсем замерзли.

Это была простая, обыденная забота, почти машинальная. Но пальцы Елены, когда она брала теплый металл термоса, дрогнули. Не от холода. От чего-то, что вдруг кольнуло сердце - то ли предчувствием, то ли воспоминанием о забытом во сне чувстве защищенности.

Она села в машину, пахнущую кожей и каким-то дорогим, едва уловимым мужским парфюмом. «Райский уголок», - мелькнула мысль. Кажется, наказание будет не таким уж и адским.