Тени Равенсхолма

16. О маме

Виктор Харт сидел в полумраке своего кабинета, глядя на дрожащее в камине пламя. Дубовые панели стен отражали теплые блики огня, создавая иллюзию уюта, которого он не чувствовал. Тонкие шрамы на его запястьях, следы оков из вампирского подземелья, всё еще саднили, напоминая о днях плена, из которого он смог вырваться лишь несколько дней назад, и то, с помощью дочери, которая не побоялась обратиться к древнему вампиру. И, конечно, самого древнего вампира, Себастьяна Валериана.

Он поднял голову, когда услышал тихие шаги за дверью. Даже сквозь тяжелый дуб он мог различить лёгкую поступь дочери. Слишком лёгкую, грациозную и, в то же время, весьма уверенную для двадцатидвухлетней девушки. Элеонора взрослеет, желает он того или нет.

- Входи, Элеонора, - произнёс он, не повышая голоса.

Дверь открылась бесшумно, и на пороге возникла его дочь, девушка с длинными огнеными волосами и бледным лицом- настолько похожая на свою мать, что иногда у Виктора перехватывало дыхание.

- Как ты узнал, что это я? - спросила она, входя в комнату. - Я старалась идти тихо.

Виктор невесело усмехнулся.
- Ты всегда ходишь тихо, Эль. Слишком тихо. К тому же, кто это мог быть ещё?

Элеонора присела на край кресла напротив отца. В её взгляде читалось столько вопросов, и Виктор понял - больше откладывать нельзя. Особенно теперь, когда он едва не погиб, и она могла остаться одна, не зная правды.

- Отец, - начала Элеонора, её бледные пальцы нервно перебирали складки платья, -Когда тебя не было, со мной что-то странное происходило...

-Что именно? - он подался вперёд, внимательно вглядываясь в её лицо. Его худшие опасения подтверждались на глазах.

- Я... я слышала маму, - прошептала она, и в её голосе прозвучали одновременно страх и надежда. - Не просто как обычно, когда мне кажется или снится. По-настоящему. Она звала меня в твою комнату. Говорила, что мне нужно узнать что-то важное. Приходила...часто, очень часто в последнее время. А недавно я нашла у себя ...

Виктор сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

- И что ты нашла?

Элеонора достала из кармана платья шёлковую ленту, выцветшую от времени, с вышитыми инициалами "М.Х." - Маргарет Харт.

- Она была на моей подушке. Странно, правда? Марта меняет бельё каждые три дня, как бы я могла не заметить такую вещь? - Элеонора провела пальцами по вышивке. - И ещё... я видела её силуэт в зеркале, за своей спиной. А когда оборачивалась - никого. Отец, я теряю рассудок?

Виктор глубоко вздохнул и поднялся. Он подошёл к одному из шкафов, достал бутылку бренди и налил себе щедрую порцию. На этот раз он выпил напиток также быстро и уверенно, как делал это обычно. Элеонора укорила себя за то, что, затаив дыхание, наблюдала за этим, чтобы полностью развеять остатки сомнений - вдруг отец на самом деле другое отродье Ульриха, более хитрое?

- Нет, Эль. Ты не теряешь рассудок. ; Он сделал глоток. - Ты просто... взрослеешь. И происходит то, чего я всегда боялся.

- О чём ты говоришь?

Виктор вернулся в кресло и посмотрел прямо в глаза дочери.

-Ты знаешь, что случилось с твоей матерью?

- Она умерла при родах, -тихо ответила Элеонора, уже понимая, что эта версия- неправда. - Ты говорил, что была какая-то редкая болезнь...

- Я лгал, - резко произнёс Виктор. - Не при родах. После. И не от болезни... хотя, возможно, это тоже своего рода болезнь.

Он сделал ещё один глоток бренди, словно искал в янтарной жидкости мужество.

-До твоего рождения, много лет назад я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Я был молод, самоуверен, влюблён. Мы с твоей матерью только поженились. Глупец! Я хотел... хотел произвести на неё впечатление. -Он горько усмехнулся. - Решил взять её в Карпаты, показать ей моё ремесло. Тогда мне казалось, что она найдет это более мужественным, чем та профессия, которую я тогда использовал для прикрытия, историк.

- Охоту на вампиров? - Элеонора подалась вперёд, её глаза блестели в полумраке.

- Да. Маргарет была такой же, как ты - любопытной, бесстрашной. Узнав правду, она сама настояла, чтобы я взял её с собой, а я... я поддался искушению. Хотел, чтобы она увидела, какой я герой.

Виктор допил бренди одним глотком.

- На нас напали трое. Я был готов к одному, может быть, двум... но не к трём. Двоих я убил, но третий... - его голос дрогнул. - Третий добрался до Маргарет. Он укусил её, прежде чем скрылся. Я оттащил его, прогнал, но было поздно.

Элеонора побледнела ещё сильнее.

- Мама... стала вампиром?

-Не сразу, - покачал головой Виктор. -Мы вернулись в Равенсхолм. Через несколько недель узнали, что она беременна тобой. Процесс обращения замедлился... словно твоё присутствие в её чреве как-то сдерживало проклятие. Девять месяцев она боролась с собой, жаждой крови, изменениями. Родила тебя... а потом изменения ускорились.

Он замолчал, не в силах продолжить.

- Что произошло дальше? - тихо спросила Элеонора, хотя, казалось, уже знала ответ.

- Она попросила меня убить её, - глухо произнёс Виктор. - В один из последних моментов ясности сознания. Она знала, что скоро забудет себя, забудет нас... станет тем, с кем я сражался всю жизнь. - Он сжал кулаки. - И я сделал это. Для неё. Для тебя. Тогда я...Не знал, не понимал, что всё могло бы быть иначе.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине.

- Значит, я... - начала Элеонора, её голос дрожал.

- Ты дампир, Эль. Полукровка. Дитя человека и того, кто был укушен вампиром. - Виктор смотрел на неё с болью и любовью. - Вот почему ты всегда была особенной. Сильнее, быстрее других детей. Вот почему ты так мало спишь. Почему иногда инстинктивно избегаешь прямого солнечного света- помнишь, в детстве я говорил, что у тебя аллергия на солнце? Почему иногда... видишь и слышишь то, чего не могут другие.

Элеонора медленно поднесла руку к своему лицу, словно видя его впервые.

- Но я не ведь пью кровь, - прошептала она. - Я не чувствую жажды...Дампиры, они ведь...не пьют кровь.