Тени Ревности

3

Глава 3: Первые Вспышки Ревности
Чувство тревоги, словно тонкая, но удушающая нить, начало опутывать Марию. Все эти "случайности" — подарки, помощь с учебой, спасение от бандитов, дорогостоящая операция для матери — были слишком организованными, слишком масштабными, чтобы быть просто совпадениями или актами милосердия. Она чувствовала себя марионеткой в чьих-то невидимых руках, и это ощущение было невыносимо. Её независимая натура бунтовала против этого контроля.
Она обсуждала это со своей лучшей подругой, Светой, которая училась на параллельном потоке. Света, более прагматичная, лишь пожимала плечами. "Да расслабься ты! Кто-то втюрился в тебя по уши и тратит деньги. Ну и что? Бери, пока дают!"
Мария не могла "брать". Это было противно её принципам. К тому же, интуиция подсказывала ей, что за этой щедростью скрывается что-то зловещее. Она начала вести себя более осторожно, стараясь не задерживаться в одиночестве, чаще звонить матери. Но это мало помогало. Тень, которую она чувствовала, становилась всё плотнее.
Арсений тем временем становился всё более нетерпеливым. Его "ухаживания" не приносили желаемого результата: Мария не бросалась ему в объятия, не искала его внимания. Её отстраненность лишь разжигала его одержимость. Он был привычен к немедленному повиновению и восхищению. Её равнодушие, её чистота были для него вызовом, почти оскорблением. Он хотел, чтобы она понимала, кто он, чтобы её сердце колотилось при одном его появлении. И, конечно же, чтобы оно колотилось только для него.
В тот день Мария сидела в университетской столовой, пытаясь доесть невкусный обед. К её столику подсел Антон, однокурсник, с которым они вместе готовили несколько рефератов. Антон был милым, слегка неуклюжим, и влюбленным в неё по уши, что Мария прекрасно знала, но тактично игнорировала.
"Маша, ты выглядишь какой-то бледной," — заметил Антон, протягивая ей свой недоеденный пирог. "Держи, тебе нужно подкрепиться."
Мария улыбнулась, хоть и устало. "Спасибо, Антон. Просто очень много дел." Она взяла кусочек пирога, и в этот момент рука Антона слегка коснулась её пальцев. Он тут же смутился, а Мария лишь слегка улыбнулась ему. Ничего особенного, обычное студенческое общение.
Но для Арсения это было всё. Он стоял у входа в столовую, его люди уже давно доложили ему о расписании Марии и её возможных контактах. Он пришёл, чтобы просто посмотреть на неё, насытить свой внутренний голод. И увидел эту сцену.
Его взгляд мгновенно потемнел. Он видел руку Антона, касающуюся её пальцев. Видел её улыбку, хоть и вежливую. Видел его влюблённый взгляд. Внутри Арсения вспыхнуло что-то дикое, обжигающее. Это была не просто злость, это была безумная, иррациональная ревность, которая затмила всё остальное. Как смеет этот ничтожный студент прикасаться к его Марии? Как смеет она улыбаться кому-то, кроме него?
Он не мог сдержаться. Сделав несколько широких шагов, Арсений оказался у их столика. На его лице играла пугающая смесь ледяного спокойствия и скрытой ярости.
"Извините," — его голос был низким, обволакивающим, но в нём звенела сталь. Антон поднял голову, опешив от такого вторжения. — "Не помешал?"
Мария подняла глаза и, увидев Арсения, мгновенно побледнела. Она сразу поняла, кто её таинственный благодетель. Он был даже более пугающим, чем она себе представляла. В его глазах читалась безжалостность, та самая, о которой шептали в городе.
"Я... я не знаю вас," — пролепетала Мария, пытаясь хоть как-то контролировать дрожь в голосе.
Арсений проигнорировал её. Его взгляд был прикован к Антону. "Я бы посоветовал тебе, парень, не приближаться к этой девушке," — его голос стал чуть громче, привлекая внимание нескольких студентов. — "Она... занята."
Антон, почувствовав исходящую от Арсения угрозу, растерялся. "Я... мы просто однокурсники..."
"Исчезни," — коротко бросил Арсений, и в этом слове было столько холодной ярости, что Антон, схватив свой поднос, поспешно ретировался.
Мария смотрела на Арсения с ужасом. Она видела его темную сторону, её интуиция оказалась права. "Что вы себе позволяете?!" — её голос дрогнул, но она старалась держаться. "Вы не имеете права вмешиваться в мою жизнь!"
Арсений наклонился к ней, его глаза горели. "Я имею на тебя все права, Мария. И ты это поймёшь. А пока... пусть все знают, что ты принадлежишь мне." Он почти прорычал последние слова, его рука крепко сжала её запястье, оставляя синяк. Он демонстративно поднял её подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. "Ты моя. И никто другой не смеет даже смотреть в твою сторону."
Затем он отпустил её запястье так же резко, как и схватил, и, развернувшись, вышел из столовой, оставив Марию сидеть в шоке, дрожащую от страха и унижения. Все взгляды были прикованы к ней, а на запястье жгло от боли. Она осознала весь ужас своего положения: этот человек был опасен, и он не отступит. Её жизнь, которая ещё недавно казалась такой чистой и понятной, теперь превратилась в кошмар, управляемый безумной одержимостью Арсения.