Тени Ревности

7

Глава 7: "Так не доставайся же ты никому"
Мысль опускалась на Марию медленно, словно густой яд. Новая реальность, которую Арсений методично создавал вокруг неё, была удушающей. Её будущее было разбито. Работа? Её везде блокировали. Учёба? Отчисление было вопросом времени. Друзья? От них осталась лишь пустота. Семья? Они страдали из-за неё. Она чувствовала себя обузой, проклятием, причиной всех несчастий. Единственный, кто мог бы "помочь", был он – Арсений, и его "помощь" была хуже самой беды.
Последние недели были сущим адом. Постоянные звонки от незнакомых людей, короткие и угрожающие, сменялись визитами. Люди, которых Мария никогда не видела, приходили к ним домой, требуя возврата мифических долгов, которые якобы образовались из-за "неудавшихся инвестиций" её отца или "просроченных обязательств" матери. Суммы были астрономическими, совершенно неподъемными для их скромной семьи. Родители были в панике, не понимая, откуда это взялось, но угрозы были реальными. Кредиторы, больше похожие на головорезов, откровенно угрожали их имуществу, их безопасности.
Однажды вечером, когда отец метался по квартире, пытаясь дозвониться до каких-то знакомых, чтобы занять денег, а мать плакала, прижимая к себе старый семейный альбом, в дверь постучали. Это был не вежливый стук. Это был тяжёлый, требовательный удар.
Отец, бледный, открыл дверь. На пороге стояли двое мужчин — те самые "кредиторы", которые уже приходили раньше. Они были выше, шире и злее, чем в прошлые разы. В их глазах не было ни тени сочувствия, лишь холодный расчёт.
"Андреев, мы дали тебе достаточно времени," — голос одного из них был низким и угрожающим. — "Долг не погашен. Значит, пришло время для другой формы оплаты."
Мать Марии вскрикнула. Отец попытался преградить им путь, но его тут же грубо оттолкнули в сторону. Мария, оцепеневшая от ужаса, не могла пошевелиться. Ей не дали выбора. Её не спросили. Её забирали.
Крепкие руки схватили её за предплечья. Мария попыталась вырваться, но это было бесполезно. Она слышала отчаянный крик матери, беспомощные попытки отца. Но ничто не могло остановить их. Ей закрыли рот, чтобы она не могла кричать.
Её затолкали в чёрный автомобиль, который стоял у подъезда. Мария успела последний раз взглянуть на своё окно, на мерцающие звёзды, которые теперь казались невыносимо далёкими. Она не выбирала это. Её вытолкнули в пропасть.
Машина ехала долго, по незнакомым улицам. Завязанные глаза и кляп во рту не давали понять, куда её везут. Наконец, автомобиль остановился. Её грубо вытащили и повели куда-то. Она слышала приглушённые голоса, музыку, незнакомые запахи. Её привели в комнату, где кляп и повязку сняли.
Это был не обычный дом. Атмосфера была давящей, пропитанной запахом дешёвых духов и алкоголя. Перед ней стояла пожилая, полная женщина с холодными глазами, в которых не было и тени человечности.
"Добро пожаловать, ласточка," — прозвучал скрипучий голос. — "Ты теперь будешь работать здесь. Твоя семья в долгах, и эти долги теперь будешь отрабатывать ты. По-хорошему или по-плохому — решать тебе."
Мария чувствовала себя куклой. Её отвели в небольшую комнату, где ей приказали переодеться. Одежда, которую ей дали, была слишком откровенной, слишком вызывающей для неё. Она чувствовала себя грязной, униженной, но сопротивляться было бесполезно. Всё её естество кричало от боли и отвращения, но у неё не было сил. Её сломили.
Её подготовили. Причесали, нанесли слишком яркий макияж, который казался маской на её бледном лице. Она сидела на стуле, её взгляд был пуст, а сердце стучало в унисон с мерным гулом где-то за стеной. Она дошла до самого дна.
В её сознании не было ничего, кроме пустоты. Она ждала. Ждала своего первого "клиента", который должен был завершить её падение. Это был не её выбор, но теперь это была её участь.