Тени Ревности

8

Глава 8: Путь на дно
Мария очнулась в небольшой, тесной комнатушке, пропахшей смесью дешёвых духов, пыли и чего-то едкого. Голова раскалывалась, а в висках стучала пульсирующая боль. Рядом с кроватью стоял старый, ободранный стул, на котором лежала непривычная, вызывающая одежда: короткое, облегающее платье и туфли на высоком каблуке. Её собственная, привычная одежда исчезла.
Она попыталась встать, но ноги не слушались. Тело казалось чужим, а душа — пустой оболочкой. За дверью слышались приглушённые голоса, смех, музыка, какая-то суета, которая доносилась словно из другого мира. Этот мир.
Через несколько минут дверь распахнулась, и на пороге появилась та самая полная женщина с холодными глазами, которую Мария видела прошлой ночью. Она была в халате, её лицо не выражало ни сочувствия, ни злости, только усталую деловитость.
"Очнулась, ласточка? Прекрасно. Хватит раскисать," — её голос был скрипучим и сухим. — "У тебя есть пять минут, чтобы привести себя в порядок. И надеть то, что лежит на стуле. Не заставляй меня ждать."
Мария попыталась возразить, но слова застряли в горле. Слёзы душили её, но она понимала: плакать здесь бесполезно. Это место не знало жалости. Она взяла одежду. Ткань казалась грязной, но не от грязи, а от того, что она символизировала. Каждый шов, каждая пайетка кричали о её падении.
Она с трудом переоделась. Платье было слишком открытым, подчёркивало то, что она всегда старалась скрывать. Глядя на себя в мутное зеркало, Мария увидела не себя, а искажённое отражение той, кем она стала. Маска. Под глазами залегли тёмные круги, губы дрожали, но она изо всех сил старалась удержать хотя бы видимость контроля.
"Отлично," — одобрительно хмыкнула женщина, входя в комнату. Она достала из кармана ярко-красную помаду и жирно нанесла её на губы Марии. — "Вот так. Немного цвета не помешает. Теперь ты выглядишь... доступно."
Эти слова обожгли Марию больнее, чем любая пощёчина. Доступно. Она, которая всегда стремилась к чистоте, к знанию, к благородной профессии, теперь была "доступна".
Женщина схватила её за руку и потащила за собой. Коридоры были извилистыми и тёмными, повсюду висели плотные шторы, скрывающие двери. Из-за них доносились голоса, приглушённая музыка, смех — всё это казалось частью кошмарного, сюрреалистического сна.
Марию вывели в большой, пышно обставленный зал. Тусклый свет ламп, тяжёлые бархатные диваны, столики, на которых стояли бутылки и грязные бокалы. Несколько девушек, таких же, как она, но с потухшими или, наоборот, вызывающе яркими глазами, сидели на диванах, ожидая. Мужчины, некоторые уже пьяные, оглядывали их с похотливым, оценивающим взглядом.
Это был бордель.
Она оказалась здесь. В самом сердце того мира, который Арсений, должно быть, знал вдоль и поперёк. Того мира, в который он её втолкнул. Мария чувствовала себя грязной, униженной, но где-то глубоко внутри, под слоем отчаяния, пульсировала тонкая, едкая ниточка ненависти. К нему. К тому, кто сделал это с ней.
Её толкнули на свободный диван. Она села, опустив взгляд, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Холодные глаза полной женщины следили за ней.
"Сиди и жди. Твоя очередь скоро придёт," — прошипела она.
Мария не отвечала. Она просто сидела, опустошённая, морально уничтоженная. Её тело было здесь, в этом месте, но её душа, казалось, пыталась сжаться до невидимой точки, чтобы никто не мог её коснуться. Она дошла до самого дна.