Тени Ревности

17

Глава 17: Шёпот Безумия
Мария сидела, не в силах пошевелиться, пока холод от ушедшего Арсения не сковал её полностью. Кафе, минуту назад наполненное мягким гулом, теперь казалось оглушительно пустым. Слова Арсения продолжали звенеть в её ушах, леденящие и неотвратимые: "Женя сдохнет в муках." Её сердце сжималось от страха, который переходил в яростное отчаяние. Она знала, он был способен на это. Он был воплощением тьмы, и эта тьма снова накрыла её.
Где-то далеко от неё, Арсений шёл по улицам города, не разбирая дороги. Встреча с Марией не принесла облегчения, лишь усилив агонию. Её отвращение, её мольба "Оставьте нас в покое" пронзали его насквозь, воскрешая фантомную боль прошлого. Его мать. Её уход. Та же смесь презрения и мольбы в глазах, когда она собирала чемоданы, оставляя его одного. Он, ребёнок, которому всемогущий отец не смог дать главного — материнской любви и внимания. И вот теперь Мария, вторая женщина, в которую он вцепился своей извращённой, собственнической любовью, тоже отталкивала его. Эта боль, эта агония, которую он пережил в детстве, снова ожила, усиленная в тысячу раз.
Он помнил, как после бегства матери, он, словно в припадке дикой ярости, приказал отцу порвать все связи с её родственниками. Семья его матери, её брат, и его маленький сын Женя — все они были для Арсения частью той, боли, того предательства. Он вычеркнул их из своей жизни, даже не пытаясь узнать что-либо о племяннике, который теперь, спустя годы, стал невольным соперником. Теперь Женя, по его болезненной логике, был лишь ещё одним напоминанием о его брошенности, о том, что у него снова что-то отнимают.
В эти дни Арсений стал поистине безудержным в своей жестокости. Это касалось всех: от дрожащих подчинённых до могущественных деловых партнёров. В его офисе воцарился ледяной ужас. Любая ошибка, малейшее промедление, даже просто взгляд, брошенный не в ту сторону, могли обернуться катастрофой. Он безжалостно рвал контракты, уничтожал конкурентов самыми грязными методами, увольнял людей без причины, лишая их средств к существованию. Его решения были иррациональными, продиктованными не логикой, а безумной, всепоглощающей болью, которая требовала выхода.
Арсений сидел в своём кабинете, глядя на город, который лежал у его ног. Но он не видел его. Он видел только лицо Марии, её отвращение, её мольбу оставить её в покое. "Я не позволю," — прошептал он, и его голос был хриплым, полным подавленной ярости, почти безумия. — "Ты будешь моей. И никто, слышишь, никто не встанет между нами. Я уничтожу всех. Весь мир разрушу, но ты будешь принадлежать только мне." Его одержимость приобрела новую, более тёмную цель: сломить её, чтобы она, наконец, поняла, что у неё нет другого пути, кроме как к нему.