Тени Ревности

30

Глава 30: Ужин с Демонами
После ночи, проведённой Арсением у её постели, Мария почувствовала себя лучше, но внутреннее смятение лишь усилилось. Он был загадкой, которую она не могла разгадать, человеком, способным как на крайнюю жестокость, так и на удивительную нежность. Эти контрасты пугали её, но и притягивали.
Через несколько дней Арсений объявил, что у него важный деловой ужин, и он хотел бы, чтобы Мария присутствовала. "Ты будешь моей спутницей," — сказал он, и в его голосе прозвучало столько неподдельной гордости, что Мария не смогла отказать. Это была не просьба, а скорее констатация факта, но сказанная с таким ожиданием, что она почувствовала себя почти обязанной.
Её одели в изысканное вечернее платье, подобранное Арсением, сделали профессиональный макияж и причёску. Глядя на себя в зеркало, Мария с трудом узнавала своё отражение. Она выглядела ослепительно, но внутри чувствовала себя чужой, словно надела маску для выступления.
Приём проходил в одном из самых дорогих ресторанов города, расположенном на последнем этаже небоскрёба. Огромные панорамные окна открывали вид на ночной город, усыпанный огнями, но Мария чувствовала себя так, словно оказалась в клетке, подвешенной над пропастью.
За столом сидели мужчины и женщины, влиятельные и богатые, их лица были непроницаемыми, а глаза — холодными и оценивающими. Это был мир Арсения. Мир, где деньги и власть были единственной валютой.
Арсений в этой среде преобразился. Он стал ещё более властным, ещё более внушительным. Его голос звучал твёрдо, каждое слово было отточено, каждый жест выверен. Он легко вёл переговоры, заключал сделки, парировал выпады конкурентов, не моргнув глазом. Мария наблюдала за ним, и в её памяти всплывал образ того жестокого Арсения, которого она знала вначале. Она видела, как он безжалостно улыбается, когда загнал оппонента в угол, как его глаза вспыхивают холодной сталью, когда кто-то пытается его обмануть.
Один из партнёров Арсения, грузный мужчина с неприятным взглядом, попытался отпустить в адрес Марии сальную шутку. Арсений мгновенно повернулся к нему, и его лицо стало каменным. "Следи за словами, Михаил. Это моя гостья," — его голос был тихим, но в нём прозвучала такая угроза, что мужчина побледнел и тут же извинился. Мария почувствовала, как Арсений положил руку ей на колено под столом, его прикосновение было защитным.
Она видела его жесткость, но теперь это была не та беспорядочная ярость, которую он проявлял в моменты своей боли. Это была холодная, контролируемая жестокость, направленная на защиту его интересов, его мира, а теперь, как ей показалось, и её. Он был хищником, но теперь она была его прайдом.
Разговоры за столом касались огромных сумм, политических интриг, влияния на целые отрасли. Мария чувствовала себя чужой на этом празднике жизни, где царила бесконечная жажда власти. Она пила вино, пытаясь заглушить нарастающую тревогу.
Когда ужин подходил к концу, Арсений поднял тост. "За новые горизонты," — произнёс он, его взгляд задержался на Марии. В его глазах читался двойной смысл: он говорил о бизнесе, но его глаза обещали ей "новые горизонты" в их совместной жизни.
Вернувшись домой, Мария чувствовала себя опустошённой. Она скинула с себя роскошное платье, словно грязную тряпку. Арсений подошёл к ней, его лицо было задумчивым.
"Ты справилась," — сказал он, его голос был одобрительным. — "Они все поняли, кто ты для меня."
Мария посмотрела на него. "Кто я для тебя, Арсений?" — спросила она, и в её голосе прозвучало отчаяние. — "Трофей? Марионетка?"
Его лицо исказилось. Он протянул руку, чтобы коснуться её лица, но она отшатнулась. "Мария, нет," — его голос был полон боли. — "Ты... ты единственная, кто видит меня. Единственная, кто не боится меня, кто не предает."
Он посмотрел на неё, и в его глазах блеснула непривычная для него мольба. Он хотел, чтобы она поверила. Он хотел, чтобы она видела не только его жестокость, но и то, что он скрывал под ней. Мария, глядя на его измученное лицо, почувствовала, что, несмотря на всю его власть и контроль, он был глубоко несчастным человеком, обречённым на одиночество в мире, который он сам же и создал. И, к её ужасу, она начала испытывать к нему нечто, что было очень близко к жалости и странной, болезненной привязанности.