Тени Ревности

33

Глава 33: Хрупкое Доверие
Наблюдение Помощника было верным: влияние Марии на Арсения росло. Она чувствовала это в каждом его жесте, в каждом слове. Его одержимость не исчезла, но теперь она проявлялась через заботу и желание защитить, а не через прямой контроль. Однако Мария, будучи врачом и психологом поневоле, видела сквозь эту новую маску. Она знала, что за ней по-прежнему скрывается хищник, способный на любую жестокость, и эта мысль держала её в постоянном, ноющем напряжении, особенно из-за Жени.
Однажды, во время ужина, когда Арсений увлечённо рассказывал о сложном деловом соглашении, которое он только что заключил, его глаза блестели от азарта победы. Мария, набравшись всей храбрости, которую только могла найти в себе, прервала его.
"Арсений," — начала она, её голос был тихим, но решительным, словно звон хрупкого стекла. — "Мы должны поговорить о Жене."
Арсений замер. Его вилка с тихим звоном упала на тарелку, отскочившую от мраморной столешницы. Атмосфера мгновенно накалилась, воздух стал густым, электрическим. В его глазах вспыхнул знакомый, опасный огонь, который Мария так хорошо знала. Она видела, как желваки заходили на его скулах. Он был готов к взрыву, к ярости.
"О чём тут говорить?" — его голос был жёстким, как сталь, ледяным. — "Ты сделала свой выбор. Он остался в прошлом. Неужели это не ясно?"
"Я не сомневаюсь в своём выборе," — ответила Мария, стараясь сохранять спокойствие, хотя её сердце билось как загнанная птица в груди. Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — "Но я должна знать. Что с ним? Он в безопасности? Ты... ты не сделал ему ничего?"
Арсений смотрел на неё, его взгляд был пронизывающим, как рентген. Он видел её тревогу, её неподдельное беспокойство. И это больно ударило по его собственническому инстинкту, по его гордости. Он ожидал полной покорности, полного забвения прошлого, благодарности за её "выбор", а получил сомнения и вопросы о другом мужчине.
"Ты мне не доверяешь?" — его голос звучал скорее обиженно, чем угрожающе, но в этой обиде таилась страшная сила. Это была не та реакция, которую ожидала Мария.
"Я хочу доверять," — честно ответила она, и это было правдой. Её голос дрогнул, обнажая собственную уязвимость. — "Но ты ведь... ты способен на многое. Я просто хочу знать, что он в порядке. Скажи мне, Арсений. Скажи правду."
Арсений медленно выдохнул. Его челюсти всё ещё были крепко сжаты, но он не взорвался. На мгновение его взгляд стал потерянным, словно он боролся с самим собой. Он встал из-за стола, его стул со скрежетом отодвинулся. Он подошёл к окну и молча смотрел на ночные огни города, которые расстилались под ними, как мерцающий океан. Мария ждала. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной невыносимым напряжением.
Наконец, он повернулся. В его глазах горела смесь гнева, боли и чего-то похожего на уязвимость, почти мольбу. Он был зол, что она заставляет его говорить об этом, но в то же время, она видела, что он отчаянно пытается оправдаться перед ней, получить её одобрение, её хрупкое доверие.
"Он в порядке, Мария," — произнёс он, его голос был глухим, словно песок сквозь пальцы. — "Я не тронул его. Не собирался." Он сделал шаг к ней. — "Он просто... он больше не будет тебе мешать. Я дал ему понять, что он должен исчезнуть из твоей жизни. Навсегда. И он исчез."
Он подошёл ближе, его взгляд был пристальным, пронзающим насквозь. "Я не сажал его в тюрьму. Не ломал ему жизнь. Хотя мог бы. Очень легко." В его глазах мелькнула тень его прежней безжалостности. "Я просто... убедил его, что тебе лучше без него. Что он не должен мешать твоему счастью." Он усмехнулся горькой усмешкой, кривой и полной боли. "Моему счастью."
Мария смотрела на него. Она видела, как тяжело ему дались эти слова. Он не признавал своих ошибок, не извинялся, но он давал ей то, что она хотела знать. Он не стал лгать, не стал отнекиваться. Он рассказал ей свою версию, которая, как ни странно, прозвучала почти правдиво. В его словах была боль, его собственная, искажённая боль.
"Значит... он свободен?" — тихо спросила Мария, едва осмеливаясь поверить.
"Свободен," — подтвердил Арсений, и в его голосе прозвучало разочарование, граничащее с обидой, что она всё ещё думает о Жене, что он всё ещё существует для неё. — "И жив. И здоров." Он наклонился к ней, сокращая расстояние, его взгляд приковал её. "Я мог бы стереть его с лица земли, Мария. Мог бы превратить его жизнь в ад. Но я не сделал этого. Потому что ты... потому что ты не хотела."
Его слова были попыткой получить её одобрение, её прощение, её признание его "доброты". И в этом была вся сложность Арсения. Он был готов на компромиссы ради неё, но при этом сохранял свой контроль, свой статус вершителя судеб.
Мария кивнула, её взгляд был прикован к его глазам, пытаясь разгадать, что за этим стоит. Это было не полное доверие, нет. Но это был первый шаг. Она поняла, что в его извращённом мире, это было его своеобразным проявлением уважения к её желанию. Он не уничтожил Женю, потому что она попросила. Это было немыслимо для того Арсения, которого она знала раньше, для того монстра, который преследовал её в кошмарах.
И в этот момент, глядя в его глаза, Мария почувствовала, как её собственное сердце делает ещё один, робкий шаг к нему. Не к монстру, а к сломленному человеку, который, несмотря ни на что, пытался меняться ради неё, пусть и в своих искажённых понятиях.