Тени Ревности

37

Глава 37: Его Жестокость Возвращается
Атмосфера в особняке Арсения стала невыносимо напряжённой, давящей. Возвращение внешних угроз обнажило его старые раны, и Мария видела, как он всё глубже погружается в привычное состояние безжалостного хищника. Улыбка сошла с его лица, его глаза вновь стали холодными и расчётливыми, словно глаза дикого зверя, выслеживающего добычу. Он почти перестал спать, проводя часы за телефоном, его голос становился всё ниже, когда он отдавал приказы, от которых у Марии стыла кровь в жилах.
Однажды утром, когда Мария завтракала в столовой, пытаясь сосредоточиться на книге, её внимание привлекли громкие, гневные крики из кабинета Арсения. Дверь была приоткрыта, и она невольно стала свидетельницей сцены, которая заставила её сердце сжаться от ужаса, будто ледяная рука стиснула его.
Арсений стоял у массивного стола, его лицо было искажено яростью, настолько дикой, что он казался чужим. Перед ним, съёжившись, словно испуганный зверёк, стоял один из его менеджеров, бледный и дрожащий, его рубашка прилипла к вспотевшей коже. На полу валялись разбросанные бумаги и осколки разбитой вдребезги вазы – очевидно, жертвы недавнего взрыва гнева.
"Ты идиот! Как ты мог допустить такое?!" — голос Арсения был низким и рычащим, каждое слово вылетало, как удар хлыста, рассекая воздух. — "Это не просто ошибка, это саботаж! И ты за это заплатишь, клянусь тебе, заплатишь всем, что у тебя есть!"
Менеджер попытался что-то пролепетать, его губы дрожали, но Арсений не дал ему и шанса. Он схватил его за воротник рубашки, его пальцы впились в ткань, приподнял несчастного над землёй, и его глаза полыхнули безумным, первобытным огнём. "Ты ответишь за каждый потерянный рубль, за каждый подмоченный пункт в моей репутации! Я уничтожу тебя, твою семью, всё, что тебе дорого! Ты будешь молить о смерти, но она не придёт так легко!"
Мария замерла в дверном проёме, её тело онемело от ужаса. Это был тот самый Арсений, которого она боялась больше всего. Тот, кто был готов сломать человека без тени сомнения, без малейшего колебания. Она видела его мышцы, напрягшиеся под дорогим костюмом, его побелевшие костяшки пальцев, его искажённое яростью лицо, превратившееся в маску чистой злобы. Страх вновь сковал её, проникая в каждую клетку.
Менеджер, бледный как полотно, с трудом выдавил: "Арсений Аркадьевич, пожалуйста... Я всё исправлю... только не..."
Арсений оттолкнул его с такой силой, что тот отлетел к стене и с глухим стуком упал на пол, задыхаясь. "Убирайся! И чтобы я тебя больше не видел!" — прорычал он, его голос сотрясал стены кабинета. — "И не дай Бог, чтобы ты попался мне на глаза в этом городе снова! Тебя ждёт такая расплата, что ты проклянёшь день своего рождения!"
Менеджер, хромая и дрожа, поднялся, потирая ушибленный бок, и бросился к выходу, не смея поднять глаз. Когда он пробегал мимо двери, его глаза, полные дикого, первобытного ужаса, встретились с её взглядом, полным такого же ужаса. Он увидел, что она была свидетельницей, и это знание лишь добавило ему паники.
Арсений резко повернулся. Его взгляд упал на Марию. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение, даже стыд, тень сожаления, но эта эмоция тут же исчезла, сменившись холодной, непроницаемой отстранённостью. Он осознал, что она видела всё, всю его дикую, неприкрытую жестокость.
"Не стоило подслушивать, Мария," — произнёс он, его голос был глухим, лишённым всякого тепла. — "Это не твоё дело. И ты видела лишь малую часть того, что бывает в моём мире."
Мария не могла вымолвить ни слова. Она просто смотрела на него, и в её глазах читались не только страх, но и глубокое, жгучее разочарование. Она видела его уязвимость, его заботу, его попытки измениться. И теперь всё это рухнуло, разбилось на осколки. Он вернулся к своей истинной, жестокой сущности, словно никогда и не пытался быть другим.
Арсений сделал шаг к ней, его взгляд был пристальным, как взгляд хищника, оценивающего добычу. Но Мария инстинктивно отступила, её тело дёрнулось назад. Это движение было неконтролируемым, но оно говорило красноречивее любых слов. Оно показало ему, что её страх никуда не делся, что он всё ещё жив, что его "человечность" была лишь временной маской.
Его лицо вновь стало каменным, все эмоции исчезли, оставив лишь холодную ярость. "Тебе нечего меня бояться," — проговорил он, но в его голосе не было прежней мягкости, только отзвуки глухого рычания. — "Я же сказал, я защищу тебя от всего мира. От всех, кроме себя."
Мария покачала головой, её глаза были полны слез, которые она с трудом сдерживала. "Но кто защитит меня от тебя, Арсений?" — тихо, но с отчаянной ясностью спросила она, и эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и горькие.
Этот вопрос ударил его в самое сердце. Он замер, его взгляд стал пустым, полным боли, словно она вонзила ему нож в грудь. Он хотел ей ответить, хотел оправдаться, но не смог. Он увидел в её глазах тот же страх, ту же неприязнь, что и тогда, когда он впервые увидел её. Весь прогресс, всё, что они строили, казалось, исчезло в один миг, рассыпалось в прах. Его демоны взяли верх, и он не мог это отрицать.