Тени Ревности

46

Глава 46: Интимность
Мария плакала. Горькие, обжигающие слёзы текли по её лицу, смешиваясь с грязью и сажей. Она склонилась над Арсением, пытаясь остановить кровотечение, её руки, несмотря на внутреннюю панику, действовали с профессиональной точностью. Она сорвала с себя блузку, разорвав её на куски, и прижала их к ране. Его тело было горячим, но лицо — бледным, как полотно. Сквозь боль он смотрел на неё, и в его глазах читалось не удивление, а какое-то тихое, печальное осознание.
Она приказала его людям: «В машину! Немедленно! Ему нужен хирург!». Его охранники, потрясённые случившимся, действовали быстро и слаженно. Они погрузили раненого Арсения в один из бронированных внедорожников. Мария запрыгнула следом, прижав ладони к его ране.
Дорога казалась вечностью. Она не переставала говорить с ним, шептать слова поддержки, рассказывать что-то бессвязное, лишь бы он оставался в сознании. «Ты слышишь меня, Арси? Держись, слышишь? Я с тобой. Мы справимся. Ты сильный. Самый сильный». Её слёзы капали на его лицо, но он лишь слабо улыбался, словно наслаждаясь этим моментом.
«Маша…» — прошептал он. — «Я… я знал, что так будет. Они… они не остановятся. Ты… в опасности. Беги… когда будет шанс…»
«Заткнись!» — почти закричала она, в её голосе звучали боль и отчаяние. — «Ты не можешь так говорить! Не смей! Ты будешь жить! Ты мне нужен, слышишь?! Ты мне нужен…»
Он смотрел на неё, и в его глазах, тускнеющих от потери крови, она увидела всё, что он не мог сказать. Его боль, его страх за неё, его любовь. В этот момент не было никакой разницы между ними. Не было пленницы и тюремщика. Были только двое людей, связанных одной страшной тайной, одной общей бедой. Её руки, испачканные его кровью, стали символом их новой, трагичной близости.
Когда они, наконец, добрались до частной клиники, Арсений уже терял сознание. Мария, забыв обо всём, влетела с ним в операционную. Она, будущий медик, видела десятки подобных сцен в учебниках, но сейчас всё было по-настоящему. Ей пришлось отойти, но она стояла за стеклом, наблюдая за действиями хирургов, молясь о том, чтобы они его спасли.
Прошли долгие, мучительные часы. Мария сидела в коридоре, её одежда была вся в крови, руки дрожали. Появился Помощник. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась ярость. Он смотрел на Марию с ненавистью и презрением.
«Вы… вы знали…» — тихо произнесла Мария, и в её голосе было столько боли, что даже он вздрогнул. — «Вы знали, что это ловушка. Вы подставили его… и меня…»
Помощник не ответил, лишь холодно усмехнулся. «Я сделал всё так, что Арсений сам должен был отправить тебя на смерть. Это бы вернуло его, сделало бы его прежним. Я бы заставил его стать собой». Он смотрел на неё с отвращением. «А ты… ты сделала из него влюблённого романтика, готового отдать свою жизнь за какой-то поцелуй. Тьфу. Мне это противно».
В его словах была вся его суть — холодная, расчётливая, бездушная. Но Мария больше не боялась его. Её страх за Арсения был настолько велик, что все остальные страхи померкли. Она смотрела на Помощника с презрением, которое было глубже любой ненависти.
Когда хирург, наконец, вышел, его лицо было уставшим, но облегчённым. «Операция прошла успешно. Пуля застряла недалеко от сердца, но мы её достали. Ему повезло. Он будет жить».
Мария почувствовала, как её душа возвращается в тело. Она рухнула на стул, закрыв лицо руками. Она не знала, что будет дальше. Но знала одно: она не потеряет его. И теперь, когда он был так уязвим, когда его жизнь висела на волоске, она чувствовала к нему не просто страх и ненависть, а что-то гораздо более глубокое, настоящее и пугающее. И это чувство навсегда изменило их обоих.