Тени Ревности

66

Глава 66: Обманчивое предательство
Арсений ворвался в особняк Веденова, как стихийное бедствие, в которое превратили его собственная ярость и боль. Он нёсся по коридорам, не видя ничего, кроме своей цели, не слыша ничего, кроме глухого биения крови в висках. Звуки разбитого стекла, крики охраны — всё это было лишь фоном, незначительными помехами, на которые он не обращал внимания. Он нашёл их. За широкими дверями, распахнутыми настежь. Он замер на пороге, и его сердце, казалось, перестало биться.
В его глазах это выглядело так: просторная, залитая мягким лунным светом гостиная. Камин горел, отбрасывая блики на хрусталь и тёплое дерево. Посреди всего этого спокойствия, на огромном, мягком диване сидели они. Машенька прижималась к Веденову, словно искала в нём защиту. Она казалась расслабленной, даже умиротворённой. В её глазах, которые он так хорошо знал, он видел блеск, который принимал за счастье. Веденов что-то рассказывал, и она улыбалась. Её рука лежала на его плече, и это прикосновение было для Арсения, как раскалённое клеймо. Он видел в этом нежность. Он чувствовал, как его сердце сжимается от боли, которая была острее самой острой стали.
На самом деле
Мария сидела на диване, сжавшись в комок. Она не могла оторвать взгляда от Веденова, который сидел рядом. Он не улыбался, он скалился, рассказывая ей очередную мерзкую историю о том, как он разрушил чью-то жизнь. Его смех, похожий на скрежет, заставлял её содрогаться. Она прикрывала глаза, пытаясь убежать от этой реальности, и в этот момент её рука, неосознанно, коснулась его плеча. Она делала это, чтобы почувствовать хоть какую-то опору, чтобы не упасть, чтобы не сломаться. Она видела, как он наслаждается её болью. В её глазах не было ни счастья, ни спокойствия. Был лишь ужас.
В глазах Арсения
Он смотрел, как его Машенька прижимается к его врагу. Как она улыбается ему. Как она касается его плеча. Каждая деталь, каждый жест, каждый взгляд, который Веденов отправлял ей, и каждый её ответный жест, казались Арсению доказательством их связи. Он видел их вместе, как любовников, как сообщников. Он видел, как она смеётся, и этот смех был для него, как яд. Он чувствовал себя униженным, опозоренным. Он, Арсений, жестокий, беспощадный, хладнокровный, был предан женщиной, которую любил. Он был сломлен. И в этот момент в его глазах гасла последняя искра надежды.
Он медленно, почти неуловимо, поднял руку, в которой держал пистолет. Он целился в Веденова. Он хотел убить его, но его глаза были прикованы к Марии. Он хотел, чтобы она увидела, как он её любит, как он её ненавидит, как он её теряет.
И в этот момент, когда Веденов увидел его, он встал и, ухмыляясь, произнёс: «Ты опоздал, Арси. Она уже моя».
Эти слова были последней каплей. Ярость Арсения, до этого сдерживаемая, вырвалась наружу. Он нажал на курок. И в его глазах не было ни любви, ни жалости. Была только ненависть.