Тени старой квартиры

Пролог

Лифт не работал.

Пятый этаж старого фонда с высоченными потолками — это как пешком на Эверест. Яна выругалась сквозь зубы и начала подъём. Ступени стёрты до бетонного нутра, перила шатались под рукой, а где-то на третьем этаже за стеной надрывался шансон. Радио, наверное. Или сосед-меломан.

Клиенты ждали на площадке. Семейная пара лет тридцати пяти — оба в дорогих пуховиках, оба с выражением лица людей, которые привыкли к сервису, а тут им лестница без лифта.

— Добрый вечер. — Яна нацепила дежурную улыбку. Уголки губ занемели сразу — холод собачий. — Квартира тринадцать. Прошу.

Женщина скосила взгляд на облезлую дверь.

— А почему так дёшево? В таком районе, такая площадь...

— Срочная продажа. Собственник за границей, хочет побыстрее закрыть сделку.

Первая ложь. Вторая заключалась в том, что собственник вообще существовал. Третья — что Яна знала об этой квартире хоть что-то, кроме адреса и цены. Риелтор из неё был, прямо скажем, хреновый. Она взялась за этот объект только потому, что больше никто не брался, ипотека капала каждый месяц, а начальник пообещал двойной процент.

Ключ повернулся с трудом, будто замок не открывали лет десять. Яна толкнула дверь плечом и первой вошла в прихожую.

В нос ударил запах старой побелки и пыли. И что-то ещё — сладковатое, приторное. Как если бы кто-то вылил флакон духов прямо на пол, и они выдохлись здесь ещё в прошлом веке.

Квартира оказалась огромной. Метров сто двадцать, не меньше. Эркер в гостиной выходил окнами на парк, на кухне сохранилась старинная лепнина, в спальне — дубовый паркет, который стоил бы целое состояние, если б его отциклевать. Но у Яны сдавило горло, как только она переступила порог гостиной. Воздух здесь был плотный, спёртый — не надышишься. Она сглотнула и молча отступила к стене.

Яна не верила в сверхъестественное. Зато она научилась чуять «плохие» квартиры. В таких всегда было либо слишком тихо, либо слишком шумно. В них было трудно дышать. В них хотелось поскорее уйти.

— Эркер! — Клиентка прижала ладони к щекам. — Петя, ты посмотри! Эркер, о котором я мечтала!

Петя что-то буркнул. Яна прислонилась плечом к обоям и только сейчас заметила, что её ладони влажные. Вытерла их о джинсы. Странно. В квартире было холодно, почти как на улице, но по спине ползла капля пота.

Лампочки под высоким потолком мигали. Проводка старая, алюминий, скрутки — ничего удивительного. Яна повторяла это про себя, как мантру.

В спальне женщина ахнула, увидев паркет.

— Петя! Петя, иди сюда! Ты только посмотри!

Петя поплёлся в спальню. Яна осталась в гостиной одна. Она подошла к эркеру и посмотрела на улицу. Парк внизу был пустым и чёрным. Фонари не горели, и только снег белел на дорожках. Небо над городом висело низкое, серое, обещало метель.

И тут она увидела отражение.

В стекле эркера, за её спиной, кто-то стоял. Смутный силуэт, нечёткий, сотканный из тумана.

Яна резко обернулась.

Никого.

Гостиная была пуста. Только обои с выцветшими розами да старая люстра, которая теперь не просто мигала — она мерцала, часто-часто, как стробоскоп.

— Чёрт, — прошептала Яна.

— Что там? — крикнула клиентка из спальни.

— Ничего! Проводка барахлит.

Яна снова посмотрела в окно. Отражения не было. Показалось. Она перевела дух и уже почти успокоилась, когда заметила зеркало. Оно висело над камином — пыльное, мутное, в тяжёлой бронзовой раме. И пока лампочки мигали, на его поверхности медленно проступали слова.

Буквы были тонкими, изогнутыми. Будто кто-то выводил их пальцем по запотевшему стеклу.

«УХОДИ».

В висках застучало. Воздух стал плотным, как вода перед грозой. И запах — теперь она поняла, что это был за запах. Сирень. Густо, приторно, до тошноты. «Белая сирень» — духи её бабушки. Бабушка умерла, когда Яне было двенадцать.

Из спальни донёсся крик.

Не восторженный. Женщина визжала.

Яна рванулась на звук. Петя стоял в дверях спальни, белый как полотно. Его жена пятилась к окну, зажимая рот рукой. А на паркете — на драгоценном дубовом паркете, который только что её восхитил, — расплывалась лужа.

Тёмная. Почти чёрная. Густая.

Кровь.

— Это что за... — начал Петя и осёкся.

Кровь текла из ниоткуда. Просто проступала сквозь паркет, как если бы под ним лежало что-то мёртвое и теперь это мёртвое решило напомнить о себе. Лужа росла, расползалась, и в ней отражался мерцающий свет люстры.

— Уходим. — Голос Яны сел, зацарапал горло. — Быстро. Сейчас же.

Женщина метнулась к двери, чуть не сбив мужа с ног. Петя побежал за ней. Яна задержалась на секунду. Кровь уже подобралась к носкам её ботинок. В ноздри бил запах сирени, и от него мутило, и сердце колотилось где-то у самого горла, а пол под ногами вдруг показался зыбким, как палуба.

Яна попятилась к двери, не поворачиваясь спиной к комнате. И уже на пороге, бросив последний взгляд в гостиную, она увидела её.