Тени трёх колец 2

Непрошенный трофей

За полгода многое может измениться. Ари погрузилась в учебу, в общение с Юмой, в обычную жизнь подростка из будущего.

На улице стояла поздняя зима. Искусственные климатические купола над центральными районами города пропускали мягкий, пушистый снег, который таял, едва коснувшись теплого тротуара. Воздух был свежим и колючим. Ари шла в школу, закутавшись в плащ с подогревом, ее хвост был надежно спрятан от холода.

День был самым обычным, почти сонным. Квантовая физика, семиотика общения с искусственным интеллектом... Ничто не предвещало перемен, пока на последнем уроке не зажегся экран в классе и не прозвучал голос классного руководителя, мистера Эдгара:

Голос из динамика: «Внимание, 10-й "А". По окончании занятий просьба проследовать ко мне в кабинет. Важная информация».

Одноклассники переглянулись с любопытством. Что-то внеплановое всегда будоражило.

Через пятнадцать минут весь класс толпился в просторном кабинете мистера Эдгара. Он стоял перед ними, его лицо было серьезным, но в глазах плескался какой-то странный, почти заговорщицкий огонек.

Мистер Эдгар: «Успокойтесь, успокойтесь, найдите место. У меня для вас новость, которая, я надеюсь, покажется вам интереснее, чем задачи по темпоральной механике. В эту пятницу у нас запланирован не обычный выездной урок. Это будет... погружение в историю. Не по учебникам».

Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием.

Мистер Эдгар: «Нам выпала уникальная честь. Мы едем с визитом к доктору Аркадию Викторовичу Седых. Некоторым из вас эта фамилия может быть знакома по учебникам истории технологий. Ему 94 года. Он один из последних живых «титанов» — ученых, которые закладывали основы нашего современного мира еще в середине века. Он был на передовой и в «Генезисе», и в проектировании первых орбитальных городов. Он живой свидетель эпохи, которую мы изучаем».

В классе прошелся взволнованный гул. Встреча с живой легендой — это было нечто.

Мистер Эдгар: «Доктор Седых живет в своем исследовательском комплексе на окраине города. Он редко кого принимает, но дал согласие пообщаться со школьниками. Он человек старой закалки, так что готовьтесь к настоящему, неоцифрованному общению. Он помнит мир до Великого Переплетения, помнит, каким был город, когда он только строился. Это бесценный опыт».

Ари слушала, затаив дыхание. Сердце заколотилось с новой силой. Доктор Седых. Ученый из «Генезиса».

Отлично, убираем навязчивый голос. Теперь мотивация Ари — это внутренний, осознанный интерес, подпитанный тайной.

Через два дня большой автобус на магнитной подушке бесшумно мчал их по заснеженным окраинам города. Ари сидела у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Юма болтала без умолку, ее робособака скулила на коленях.

— "Смотри, смотри, вон тот купол!" — тыкала пальцем Юма. — "Говорят, там под ним целый парк с реальными, несинтезированными белками! Ну, деревьями. Ты как, не замерзла? У тебя же хвост не мерзнет?"

—"Нет, все в порядке."

— "О, круто! А мне мама новый свитер скачала," — Юма похвасталась рукавом, где переливались голографические узоры. — "Говорит, чтобы перед ученым светилом нельзя ударить в грязь лицом. Ты думаешь, он правда такой древний? 94 года! Это же почти до Великого Переплетения!"

— "Да," — тихо ответила Ари. — "Он должен многое помнить."

Автобус свернул с магистрали и поплыл по узкой аллее, ведущей к большому, солидному дому из матового стекла и полированного дерева. Он не был похож на небоскребы центра — он выглядел как прочная, надежная крепость, вросшая в землю.

Войдя внутрь, группа замерла. Воздух пахло старыми книгами, древесиной и озоном — странной, но приятной смесью прошлого и будущего. И их встретил он сам.

Доктор Аркадий Викторович Седых оказался высоким, очень худым стариком с густыми седыми бровями и пронзительными, не по годам живыми глазами. Он был одет в простой темный костюм старого покроя. Он не использовал голопроектор или усилитель голоса.

— "Здравствуйте, юные умы" — его голос был низким, немного скрипучим, но абсолютно четким. — "Проходите, не стесняйтесь. Размещайтесь там, где удобно."

Он провел их в просторную гостиную, где вместо привычных голопанелей на стенах висели настоящие картины в рамах, а в центре стоял большой деревянный стол и несколько глубоких кожаных диванов.

— "Присаживайтесь" — указал он рукой на диваны. — "Я знаю, вы приехали не просто так. У вас есть вопросы о том, каким был мир до того, как он стал... таким." — Он обвел рукой комнату, и всем стало ясно, что он говорит не о своем доме, а о всем их сверкающем, технологичном мире за окном. — "Задавайте. Старая память еще кое-что хранит."

Ученики расселись, немного смущенные необычной обстановкой и величием момента. Ари села на край, ее сердце бешено колотилось. Она смотрела на этого человека, который был живой нитью, связывающей ее с самой главной тайной ее жизни. Он должен что-то знать. Он не может не знать.

Отлично. Это добавляет напряженности и личной ставки для Ари.

Ученики один за другим начали задавать вопросы. О первых полетах на Марс, о том, какими были первые андроиды, сложно ли было привыкнуть к гравитационным лифтам. Доктор Седых отвечал охотно, с суховатым юмором, сыпя датами и техническими подробностями, которые не найдешь в учебниках. Казалось, он наслаждался возможностью оживить пыльные архивы своей памяти.

Ари ждала. Она слушала, впитывая каждое слово, искала щель, зацепку. И вот, когда наступила небольшая пауза, она собралась с духом. Ее голос прозвучал тише, чем обычно, но четко в тишине комнаты:

Ари: "Доктор Седых, вы упомянули, что работали в «Генезисе». На уроках истории нам рассказывали, что именно там... начались первые эксперименты, связанные с антропоморфной гибридизацией. Скажите, а какая была главная научная цель у этих проектов? Не политическая или социальная, а именно... инженерная?"

Воздух в комнате как будто натянулся. Вопрос был слишком конкретным, слишком острым. Некоторые одноклассники переглянулись. Юма удивленно посмотрела на подругу.