Тени в объятиях

Идеальный белый

Цюрих встретил её звенящей тишиной и запахом дорогого кофе.

Майя стояла босиком на теплом паркете из темного дуба и смотрела сквозь панорамные окна. Внизу, в утренней дымке, спало Цюрихское озеро, гладкое и холодное, как кусок слюды. Вдали белели вершины Альп. Квартира Лукаса — теперь уже их квартира — находилась на последнем этаже элитного комплекса в районе Цолликон. Здесь всё было пронизано минимализмом: белые стены, строгие линии итальянской мебели, ни одной лишней детали. Ни пылинки. Ни единого изъяна.

Майя поежилась, хотя в пентхаусе работал климат-контроль. Она переехала сюда всего три дня назад, но ей до сих пор казалось, что она случайно зашла в музей современного искусства и боится что-нибудь задеть.

— Тебе холодно, Liebling?

Бархатный, глубокий голос раздался за спиной. Майя обернулась и невольно улыбнулась. Лукас был уже одет: темно-синий костюм, сшитый на заказ, белоснежная рубашка, идеальный узел галстука. В свои тридцать один он выглядел как ожившая реклама швейцарских часов — надежный, безупречный, излучающий спокойный успех.

Он подошел ближе, держа в руках две чашки эспрессо на тонких блюдцах, и протянул одну ей.

— Доброе утро, — Майя приняла кофе, вдохнув аромат. — Нет, не холодно. Просто… я всё еще не верю, что я здесь. Что всё это происходит со мной.

Лукас мягко коснулся губами её виска. От него пахло сандалом и морозной свежестью.

— Привыкай. Это твой дом, Майя. Ты заслуживаешь именно такой жизни, а не тех съемных клетушек на окраине Праги.

Он сказал это с нежностью, но Майя на секунду опустила глаза. В той «клетушке» было тепло, стены были завешаны её эскизами, а на подоконнике росли сумасшедшие фикусы. Но Лукас был прав: там она сводила концы с концами, перебиваясь случайными заказами на иллюстрации, а здесь… здесь была сказка.

Они познакомились полгода назад на выставке в Вене, куда Майя привезла пару своих работ. Лукас тогда купил её картину — не торгуясь, просто указав на неё изящным жестом. А потом пригласил на ужин. С тех пор всё завертелось с пугающей, но упоительной скоростью. Ухаживания, билеты первого класса на выходные, роскошные отели, а теперь — ключи от пентхауса.

— Я заказал доставку, — голос Лукаса вырвал её из воспоминаний. Он смотрел на стопку неразобранных коробок в углу гостиной. Это были единственные вещи, которые Майя привезла с собой.

— Доставку чего?

— Я заметил, что ты собиралась распаковывать свои старые краски и тот… деревянный мольберт, — Лукас слегка поморщился, словно подбирая слова. — Я заказал для тебя новый. Из полированного алюминия. И лучшие акриловые краски, которые смог найти в Цюрихе. Их привезут к обеду.

Майя моргнула.

— Лукас, спасибо огромное, но… мой мольберт дорог мне. Он прошел со мной весь университет. Да, он в краске, но в этом его душа.

Лукас поставил свою чашку на мраморный остров кухни с тихим, едва слышным стуком. Он сделал шаг к Майе, его лицо оставалось абсолютно спокойным, а улыбка — теплой. Он взял прядь её волос и заправил за ухо.

— Майя, посмотри вокруг.

Она послушно обвела взглядом стерильную, идеальную гостиную стоимостью в пару миллионов франков.

— Ты — талантливая, потрясающая художница, — тихо, гипнотически произнес он. — Но мы начинаем новую главу. Зачем тащить в наше будущее старые, потрепанные вещи? Твой мольберт испачкает этот пол. Он диссонирует с пространством. Я хочу, чтобы ты творила в красоте, а не в хаосе. Позволь мне позаботиться о тебе так, как ты этого достойна.

Его аргументы звучали так логично. Так заботливо. Майя почувствовала укол вины. Действительно, почему она цепляется за старую деревяшку, когда мужчина ее мечты покупает ей профессиональное оборудование? Она ведет себя как неблагодарная дура.

— Ты прав, — Майя выдохнула и улыбнулась, положив голову ему на плечо. — Прости. Я просто еще не адаптировалась.

— Я знаю, милая. — Лукас поцеловал её в макушку. — Кстати, насчет адаптации. Завтра ужин с партнерами моего банка. Я попросил курьера привезти несколько платьев из бутика, выберешь то, что тебе понравится. То бордовое, которое ты надевала в Вене, — он сделал паузу, — оно красивое, но слишком вызывающее для местной публики. В Швейцарии ценят сдержанность.

— Хорошо. Я примерю то, что ты выбрал.

— Умница. Мне пора. Если захочешь погулять, кредитка на тумбочке в прихожей. Купи себе что-нибудь радующее глаз.

Лукас поцеловал её еще раз, забрал портфель и вышел. Дверь закрылась с мягким, дорогим щелчком.

Майя осталась одна в огромной белой квартире. Она подошла к коробкам и посмотрела на торчащую из картона деревянную ножку своего старого мольберта, перепачканного кадмием и охрой. В груди на секунду стало тесно, словно ей не хватало воздуха, но она глубоко вдохнула и решительно задвинула коробку поглубже в шкаф.

Лукас знает лучше. В конце концов, он делает всё это из любви.

Она повернулась к панорамному окну. Озеро внизу всё так же блестело — прекрасное, ровное и абсолютно ледяное.