Тени Весталии

Глава 12

После ареста Ривенделла двор внешне вернулся к привычному ритму, но под этой гладкой поверхностью всё изменилось.

Теперь каждый разговор имел двойное дно.

Графа допрашивали не в темнице — в закрытых покоях северного крыла.
Это было хуже.

Королева присутствовала лично, сидя за небольшим столом, без короны, но с тем выражением лица, при котором ложь начинала задыхаться ещё до того, как была произнесена.

— Вы действовали не в одиночку, — сказала она спокойно. — Назовите имена.

Ривенделл молчал.

Тогда заговорил Эрцгерцог. Его голос был тихим, но в нём не было ни капли сочувствия.

— Вы переоценили себя, граф. Вы думали, что это игра с дебютанткой. А это была семья, корона, континент.

Ривенделл впервые поднял на него глаза.
— Я лишь воспользовался слабым местом.

— Вы перепутали, — холодно ответил Эдмунд. — Слабость и доверие.

Именно в этот момент Ривенделл понял:
его не просто разоблачили — его разобрали по частям.

Имена прозвучали. Не все. Но достаточно.

Королева медленно кивнула.
— Этого хватит, чтобы начать.

В тот же день несколько домов получили королевские «приглашения» для объяснений.
Несколько сделок были заморожены.
А имя Ривенделла исчезло из светских списков — ещё до официального суда.

Лилия узнала об этом вечером.

Она сидела у окна, когда Эдмунд пришёл сам — без предупреждения, без свиты, впервые нарушив негласную дистанцию.

— Вы не обязаны… — начала она.

— Обязан, — перебил он. — Теперь — обязан.

Он остановился в нескольких шагах, будто проверяя, можно ли подойти ближе.

— Вы понимаете, что с сегодняшнего дня вас будут рассматривать иначе?

— Как? — спросила она.

— Как точку давления, — честно ответил он. — И как союз.

Это было сказано без флирта. Почти без эмоций.
И от этого — опаснее.

Рейнольд Ларкстон понял это раньше других.

Он всегда считал, что помогает Лилии Харпер… из принципа.
Из интереса.
Из скучной ранее светской жизни.

Так он говорил себе.

Но теперь, наблюдая, как Рейвенвуд стоит рядом с ней — не как покровитель, а как человек, имеющий влияние для принятия решений , — Рейнольд почувствовал раздражение, которое не имело ничего общего с политикой.

— Ты понимаешь, что он не из тех, кто делит внимание? — сказал он Лилии однажды, почти небрежно.

— О чем вы? — спросила она, приподняв бровь.

Он усмехнулся.
— Оказывается, вы не во всем проницательны.

И замолчал. Слишком долго.

Лилия посмотрела на него иначе.
Впервые — с осторожностью.

Эдмунд замечал всё.

Он не устраивал сцен.
Не делал замечаний.
Не запрещал.

Он просто начал действовать.

Приглашения Лилии стали официальнее.
Встречи — чаще.
Разговоры — глубже.

— Вы умеете слушать, — сказала она как-то вечером.

— Я умею ждать, — ответил он. — И отличать увлечение от выбора.

Эта фраза дошла до Рейнольда.
И ударила точно.

Между мужчинами не было открытой вражды — только холодная вежливость, в которой каждый жест был ходом.

Рейнольд помогал.
Эдмунд защищал.

Один — стоял рядом.
Другой — строил будущее.

И со временем Лилия начала понимать разницу.

Это случилось не в зале и не при свидетелях.

Поздно вечером, когда дворец почти спал.

— Вы боитесь меня? — спросил Эдмунд вдруг.

Лилия задумалась.
— Нет, Ваше Высочество. Я боюсь того, что рядом с вами я перестаю стараться быть сильнее.

Он сделал шаг ближе.
— Я не собираюсь вас ломать.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Вы бы не позволили другим… значит, не позволите и себе.

Он улыбнулся впервые — не как эрцгерцог. Как мужчина.

После ареста Ривенделла двор словно стал уже.

Пространства было столько же, но дышать стало труднее — каждый шаг отслеживали, каждое слово взвешивали. Лилия чувствовала это особенно остро: взгляды задерживались на ней дольше обычного, разговоры обрывались при её появлении.

И всё чаще рядом оказывались двое.

Эрцгерцог Эдмунд Рейвенвуд — всегда вовремя, всегда корректен, всегда на расстоянии, которое не позволяло сплетням, но вызывало вопросы.
И маркиз Рейнольд Ларкстон — слишком близко, слишком легко, слишком свободно для того, кого «просто заинтересовала ситуация».

Первое подозрение случилось на приёме у королевы.

Лилия беседовала с Рейнольдом у окна — разговор был безобиден: книги, путешествия, слухи о восточных маршрутах. Он говорил оживлённо, с тем самым огнём, который всегда казался ей заразительным.

— Вы когда-нибудь хотели уехать так далеко, чтобы о вас забыли? — спросил он, наклонившись чуть ближе, чем позволял этикет, но не нарушая его.

— Иногда, — честно ответила Лилия. — Но, кажется, мне этого не позволят.

— Не позволят — или не захотят отпустить? — усмехнулся Ларкстон.

В этот момент разговор оборвался сам собой.

Не потому что кто-то вмешался.
А потому что Эдмунд появился рядом.

— Леди Харпер, — произнёс он спокойно, — королева ожидает вас через несколько минут.

Ни тени раздражения. Ни взгляда в сторону Ларкстона.
Но Рейнольд почувствовал это мгновенно — как холодный порыв.

— Разумеется, — ответила Лилия, чуть склонив голову.

Когда она отошла, Эдмунд остался. Один шаг. Ровная осанка.

— Маркиз Ларкстон, — сказал он так, будто произносил имя в официальном списке.

— Эрцгерцог, — отозвался Рейнольд, улыбаясь. — Не знал, что вы исполняете роль распорядителя.

— Я исполняю роль того, кто следит, чтобы леди не становились предметом праздного интереса.

Улыбка Рейнольда стала тоньше.
— Праздного? Вы удивитесь, как редко мои интересы бывают таковыми.

Эдмунд посмотрел на него впервые прямо.
— Я не сомневаюсь. Именно поэтому и говорю с вами сейчас.

Ни угроз. Ни повышенного тона.
Но Ларкстон понял: это было предупреждение.

Лилия начала замечать мелочи.