Тени Весталии

Глава 14

Музыка зазвучала не сразу.

Сначала был тот самый миг — когда двор ещё не осмелился сделать вдох.

Церемониймейстер поднял жезл, объявляя первый танец вечера. По правилам именно в этот момент должно было решиться многое: кто подойдёт первым, кто заявит право, кто рискнёт — и кто отступит.

Лилия стояла рядом с принцессой, чувствуя, как взгляды прожигают спину. Она держалась безупречно: плечи расправлены, подбородок чуть приподнят, руки спокойно сложены перед собой. Ни тени смятения. Ни намёка на триумф.

— Ты понимаешь, что сейчас произойдёт? — едва слышно спросила принцесса, не поворачивая головы.

— Понимаю, — ответила Лилия. — Но не знаю, кто сделает первый шаг.

Виктория улыбнулась.
— Вот именно поэтому это интересно.

Первым двинулся Рейнольд Ларкстон.

Он сделал это так, как умел: спокойно, без спешки, с тем достоинством, которое отличает древние рода от тех, кто лишь недавно обрел влияние. Его тёмный фрак сидел безупречно, взгляд был сосредоточен — не на зале, не на реакции публики, а только на ней.

Он остановился в нескольких шагах, склонился ровно настолько, сколько позволял этикет.

— Леди Харпер, — произнёс он мягко. — Окажете ли вы мне честь первого танца?

Это было идеально.
Без давления.
Без вызова.

И именно поэтому зал затаил дыхание.

Потому что Эдмунд Рейвенвуд уже сделал шаг вперёд.

Он не спешил.
Он не перебивал.

Он просто оказался рядом — слишком близко, чтобы это можно было счесть случайностью.

— Граф Ларкстон, — произнёс он холодно, с безупречной вежливостью. — Вы опередили меня на несколько секунд.

Рейнольд повернул голову. Взгляд его был спокойным, но в глубине мелькнуло понимание: это не спор. Это предупреждение.

— Эрцгерцог, — ответил он так же ровно. — Я не знал, что вы намерены танцевать.

— Я и не намеревался, — сказал Эдмунд. — Пока не понял, что обязан.

В зале кто-то ахнул. Тихо. Почти неслышно.

По всем правилам он имел право.
По всем негласным законам — это было заявление.

Лилия почувствовала, как сердце ударило сильнее.

Она перевела взгляд с одного на другого. В этот момент она была не трофеем — она была выбором. И оба это понимали.

— Господа, — сказала она спокойно, — если вы позволите… я приму приглашение того, кто был первым.

Рейнольд слегка наклонил голову — в знак уважения.
Эдмунд на мгновение сжал челюсть.

— Разумеется, — сказал он. — Сегодня.

Это «сегодня» повисло в воздухе тяжёлым обещанием.

Танец был безупречным.

Рейнольд вёл уверенно, но бережно, оставляя ей пространство. Он не прижимал, не нарушал дистанции — и в этом было что-то почти мучительное.

— Вы знали, что произойдёт, надев это платье? — тихо спросил он, когда музыка замедлилась.

— Я знала, что не смогу притворяться, будто не понимаю значения, — ответила Лилия.

— Тогда вы смелее, чем кажетесь.

— А вы — честнее, чем хотите выглядеть.

Он усмехнулся.
— Возможно. Но честность — не всегда защита.

Её взгляд невольно скользнул туда, где стоял Эдмунд.

Он не смотрел на них.

Он разговаривал с кем-то из министров, держался безупречно, но она видела: его внимание здесь. Всегда здесь.

— Он опасен, — тихо сказал Рейнольд, словно прочитав её мысли.

— Для кого? — спросила она.

— Для тех, кто привык думать, что чувства можно контролировать.

Музыка закончилась.

Поклон. Аплодисменты.

И сразу — движение. Новый круг, новые приглашения. Граф Ривенделл наблюдал издалека, прищурившись. Он уже не видел в Лилии просто удачную возможность. Он видел узел, в который сплелись слишком многие интересы.

— Это усложняет всё, — пробормотал он себе под нос.

И впервые — не с удовольствием.

Позже, ближе к полуночи, Эдмунд всё же подошёл.

Не сразу.
Не демонстративно.

Он дождался, пока она останется на мгновение одна.

— Вы понимаете, что сделали? — спросил он тихо.

— Я приняла танец, — ответила Лилия. — Это не преступление.

— Нет, — сказал он, чуть наклонившись. — Вы приняли вызов.

Она подняла на него взгляд.
— А вы приняли решение за меня, отправив это платье?

Между ними вспыхнуло напряжение — живое, острое.

— Я не сказал, что вы должны что-то мне, — произнёс он.

— Но весь двор решил, что я уже принадлежу вам.

Он замолчал.

Потом — тише, почти опасно спокойно:
— И это вас пугает… или возмущает?

— Это заставляет меня помнить, что я не чья-то собственность, — ответила она.

Он смотрел на неё долго.

И впервые — без маски.

— Именно поэтому, леди Харпер, — сказал он наконец, — вы для меня опаснее всех.

Он отступил.

А она осталась — с дрожью в пальцах и пониманием, что игра вышла на новый уровень.

Бал продолжался, но Лилия больше не могла сосредоточиться на музыке.

Она чувствовала это кожей — как меняется воздух. Как разговоры вокруг становятся осторожнее. Как слишком часто её имя звучит шёпотом.

Принцесса снова появилась рядом, будто невзначай.
— Ты сегодня главная тема вечера, — сказала она спокойно. — И не только из-за внешнего вида.

— Я этого не хотела, — ответила Лилия.

— Конечно. Но теперь это не имеет значения.

Виктория внимательно посмотрела на зал.
— Ты заметила, что граф Ривенделл больше не улыбается?

Лилия проследила за её взглядом. На небольшое время получивший отсрочку по своему делу, Ривенделл стоял в тени колонн, беседуя с каким-то человеком в тёмном камзоле. Его лицо было замкнутым. Расчётливым. Совсем не таким, каким он был раньше.

— Он зол, — сказала Лилия.

— Он чувствует, что потерял контроль, — поправила принцесса. — А такие люди становятся опасными.

Позднее, когда бал приблизился к той точке, где дамам дозволялось удалиться для отдыха, Лилию вежливо, но настойчиво попросили пройти в малую галерею.

— Всего на несколько минут, леди Харпер, — сказал придворный. — Граф желает выразить своё почтение.