Тени Весталии

Глава 15

Лилия долго смотрела на футляры.

Платье было безупречно сложено, украшения — уложены так бережно, будто их касались не руки, а сама традиция. Фамильные драгоценности Рейвенвудов не предназначались для возврата. Уже один этот факт говорил слишком много.

И именно поэтому она не могла их оставить.

Она попросила аудиенции у эрцгерцога официально — через камердинера, как и следовало.

Эдмунд принял её в малой библиотеке. Не в кабинете — слишком формально. Не в салоне — слишком открыто.

Он сразу понял причину визита.

— Вы пришли не ради чая, — сказал он, когда двери закрылись.

Лилия сделала шаг вперёд и протянула футляры.
— Я не могу принять это.

Он не взял их.

— Почему?

— Потому что это не было обсуждено, — ответила она спокойно. — Потому что двор сделал выводы раньше, чем я дала повод. И потому что я не хочу быть обязанной.

Он внимательно смотрел на неё, не перебивая.

— Вы понимаете, как это выглядит? — продолжила Лилия. — Платье, украшения, бал… Люди уже решили за меня.

— Люди всегда решают, — тихо сказал он. — Особенно, когда видят то, чего боятся.

Она сжала футляр чуть крепче.
— Я не вещь, которую можно обозначить знаком принадлежности.

Эдмунд наконец шагнул ближе и взял футляры — не чтобы принять, а чтобы медленно опустить их на стол.

— Тогда вы неправильно меня поняли, — сказал он ровно. — Я не обозначал. Я предлагал.

— Это слишком щедро для предложения.

— Для Рейвенвудов — нет.

Он выдержал паузу, давая ей возможность возразить, но она молчала.

— Не делайте это поспешно, леди Харпер, — продолжил он. — Хорошо подумайте.

— Я уже подумала.

— Нет, — он покачал головой. — Вы подумали из страха быть обязанной. А не из того, чего хотите.

Она подняла взгляд.
— А вы уверены, что знаете, чего я хочу?

В его глазах мелькнуло что-то опасное — не ярость, не раздражение. Решимость.

— Я знаю, что не отступлю, — сказал он тихо. — И не потому, что вы должны. А потому, что я не привык сдаваться, когда вижу ценность.

— Во мне? — спросила она.

— В вашем выборе, — ответил он. — Даже если этот выбор будет не в мою пользу.

Она медленно выдохнула.

— Тогда примите это как отказ на данный момент, — сказала Лилия. — Не окончательный. Но осознанный.

Эдмунд кивнул.
— Я умею ждать.

Она сделала реверанс и направилась к двери.

— Лилия, — окликнул он впервые, нарушив дистанцию имени.

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Платье и украшения останутся здесь, — сказал он. — Не как долг. Как напоминание.

— О чём?

— О том, что вы можете сказать «да» тогда, когда решите сами.

Она вышла, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро для человека, который только что отказался.

А Эдмунд остался один, глядя на закрытую дверь и думая, что это — самое опасное чувство из всех.

Потому что он действительно не собирался сдаваться.

Расследование продолжалось. Сведения всплыли не сразу.

Имя второго участника схем Ривенделла не произносили вслух — его словно обходили, даже в докладах. Слишком высоко. Слишком близко к короне.

Когда Эдмунд впервые увидел фамилию, он перечитал строку дважды.

Лорд Меридион Валькрейн.
Хранитель торговых маршрутов Восточного моря.
Человек, чья подпись открывала порты и закрывала судьбы.

— Это невозможно, — сказал он холодно. — Он служит короне тридцать лет.

Советник молчал.

— Вы уверены? — повторил Эдмунд.

— Документы подлинные. Часть средств Ривенделла проходила через его ведомство. Формально — инвестиции. Фактически — прикрытие.

Эдмунд медленно опустился в кресло.

Если это выйдет наружу — будет не скандал. Будет кризис.

И именно в этот момент он допустил первую ошибку.

Он не дождался решения королевы.

Валькрейна вызвали слишком резко.

Без предварительных формальностей, без мягких формулировок — как будто уже вынесли приговор. И тот понял это мгновенно.

— Вы обвиняете меня? — спросил он, стоя посреди кабинета. — Без санкции короны?

— Я задаю вопросы, — отрезал Эдмунд. — И жду честных ответов.

— Тогда вы забываетесь, эрцгерцог.

Валькрейн улыбнулся.
— Вы действуете не как брат короля. А как мужчина, который боится потерять контроль.

Эта фраза задела сильнее, чем обвинение.

— Осторожнее, — сказал Эдмунд, подходя ближе. — Вы играете с огнём.

— Нет, — спокойно ответил Валькрейн. — Это вы. Ради девушки, которая даже не принадлежит вам.

Тишина стала угрожающей.

Эдмунд понял, что переступил грань, лишь когда Валькрейн, кланяясь, добавил:
— Королева узнает о вашем рвении. И о его причинах.

Это было предупреждение.

Лилия узнала об этом от принцессы.

Виктория закрыла дверь, убедилась, что никого нет поблизости, и только потом заговорила:
— Дядя слишком далеко зашёл.

— Из-за меня? — спросила Лилия.

— Не только, — честно ответила принцесса. — Но ты стала спусковым крючком.

Лилия долго молчала.

— Значит, если я продолжу оставаться пассивной, — сказала она наконец, — всё решат без меня.

— Да.

— Тогда мне пора перестать быть удобной.

Это был не гнев.
Это было решение.

Её ход был неожиданным — именно потому, что выглядел безупречно приличным.

На следующий день Лилия лично подала прошение королеве с просьбой присутствовать при допросе Ривенделла — не как обвинитель, а как пострадавшая сторона.

Это было допустимо.
Редко.
И смело.

Когда Ривенделла ввели в зал, он впервые выглядел растерянным.

— Вы не ожидали меня увидеть? — спокойно спросила Лилия.

— Я… — он осёкся. — Это недоразумение.

— Тогда объясните, — сказала она, — почему ваши люди готовили для меня маршрут за город в ночь бала.

Тишина стала абсолютной.

Эдмунд резко поднял голову.

Ларкстон, стоявший у стены, напрягся.

— Я не давал таких приказов, — сказал Ривенделл слишком быстро.