Тени Весталии

Глава 17

Лилия не спала.

Письмо лежало на столике рядом с лампой. Бумага казалась слишком лёгкой для того, что в ней содержалось.

Имя было знакомым.

Настолько знакомым, что она перечитала строку трижды, прежде чем поверила.

Не Ларкстон.
Не Эдмунд.

Хуже.

Человек из финансового совета при дворе — тот самый, кто курировал морские экспедиции, инвестиции в торговые пути… и одобрял проект, в который так легко поверил её отец.

Если это правда — удар будет не просто по семье. Это затронет двор.

И Эдмунда.

Она встала.

Выбор нельзя было откладывать.

Она пошла к Эдмунду первой.

Не по правилам.
Не через камеристку.

Прямо.

Его кабинет был освещён только настенными канделябрами. Он работал — как всегда, когда пытался не думать.

Он поднял взгляд — и замер.

— Что случилось?

Она молча положила письмо перед ним.

Он прочитал быстро. Слишком быстро.

Потом перечитал медленнее.

Взгляд стал жёстким.

— Кто это передал?

— Это не важно.

— Это важно, — холодно сказал он.

— Нет, — перебила она. — Важно то, что если вы не подействуете резко, ударят по моему отцу.

Тишина стала плотной.

— Вы думаете, я позволю кому-то угрожать вам? — его голос понизился.

— Я думаю, вы способны разрушить половину двора, если сочтёте нужным.

Он шагнул ближе.

— И вы меня боитесь?

— Иногда, — честно ответила она.

Он долго смотрел на неё после этого ответа.

— Иногда, — повторил он тихо. — Значит, я всё же стал тем, кого вы опасаетесь.

— Вы становитесь им, когда решаете за других, — ответила Лилия спокойно. — Даже если это делается во имя защиты.

Он отступил на шаг, словно это было физическим ударом.

— Вы пришли ко мне за помощью, — сказал он. — И в то же время сомневаетесь, имею ли я право действовать.

— Я пришла, потому что знаю: вы единственный, кто способен остановить это, — она указала на письмо. — Но я боюсь цены.

— Для кого? — его голос стал ниже. — Для вашего отца? Или для меня?

Она замерла.

— Для всех, — ответила она наконец.

Он обошёл стол, медленно, словно сдерживая себя.

— Вы думаете, я не понимаю, что происходит? — спросил он тихо. — Думаете, я не вижу, как на вас смотрят? Как они делают ставки? Как он стоит рядом с вами?

Она поняла, о ком речь.

— Это не относится к делу, — сказала она.

— Относится, — резко ответил он. — Потому что каждое их движение вокруг вас связано с этим делом. С долгами. С влиянием. С возможностью получить вас.

— Я не имущество, — холодно сказала она.

Он резко остановился.

Тишина повисла тяжёлая.

— Я знаю, — сказал он глухо. — Именно поэтому это сводит меня с ума.

Это было впервые, когда он произнёс это без маски.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Вы ревнуете.

— Я… — он сжал челюсть. — Я не имею права.

— Но ревнуете.

Он не стал отрицать.

— Когда вы танцевали с ним, — сказал он тихо, — я убеждал себя, что поступаю правильно. Что даю вам свободу. Но каждую секунду я хотел подойти и остановить это.

Её дыхание сбилось.

— Почему не подошли?

— Потому что если бы подошёл — сделал бы это не как мужчина. А как властитель.

Он подошёл ближе. Не касаясь. Но слишком близко.

— А я не хочу, чтобы вы когда-либо думали, что я использую своё положение, чтобы удержать вас.

— Тогда что вы хотите? — почти шёпотом спросила она.

Он смотрел на неё так, будто вопрос был опаснее любого приказа.

— Я хочу, чтобы вы выбрали меня, — сказал он. — Не из страха. Не из благодарности. Не из давления. А потому что… не сможете иначе.

Её сердце билось слишком быстро.

— А если не выберу?

Его взгляд стал тёмным.

— Я не отступлю до тех пор, пока не буду уверен, что вы сделали выбор не назло мне.

Она медленно вдохнула.

— Вы говорите, что не будете удерживать. Но в ваших словах — всё равно борьба.

— Потому что я не умею любить наполовину, — ответил он.

Тишина стала почти болезненной.

Она впервые увидела не эрцгерцога.

А мужчину, который боится проиграть не из гордости — из чувства.

— Тогда докажите, — сказала она мягче. — Что вы можете быть рядом, а не над.

Он закрыл глаза на секунду.

— Это сложнее всего, — признался он.

Она развернулась к двери.

— Значит, начните с этого.

— Лилия, — остановил он её.

Она обернулась.

Он стоял неподвижно, руки за спиной — идеально выдержанный силуэт. Только глаза выдавали всё.

— Я не отдам вас, — сказал он тихо. — Но и не возьму силой. Запомните это.

Это было обещание.
И предупреждение.
И признание.

Она вышла, оставив его одного.

И впервые он понял:
самая трудная битва — не с соперником.

А с собой.

Ларкстон узнал о письме через несколько часов.

Не от Эдмунда.
От своих людей.

Он нашёл Лилию в саду.

— Вы передали это ему, — сказал он без обвинения, но с напряжением.

— Да.

— Вы доверяете ему больше?

Она посмотрела прямо.
— Я доверяю его силе. И боюсь её.

Ларкстон усмехнулся коротко.
— А меня вы не боитесь?

— Нет.

Он молчал.

— И это проблема, — добавила она.

Он сделал шаг ближе.
— Почему?

— Потому что с вами я не настороже.

Его пальцы сжались.

— Лилия… если он сорвётся, я не позволю вам оказаться под этим ударом.

— А если сорвётесь вы? — тихо спросила она.

Это попало в цель.

Он резко выдохнул.
— Я не он.

— Нет, — сказала она. — Вы другой. Но вы тоже боретесь.

Эдмунд почти переступил грань той же ночью.

Советник, имя которого было в письме, был доставлен для допроса. Без публичного ареста и лишнего шума.

Эрцгерцог стоял перед ним, холодный, собранный.

— Если это правда, — сказал он тихо, — вы подставили не только графа Харпера. Вы подставили корону.