Тени Весталии

Глава 25

В назначенный день зал дома Харперов преобразился до неузнаваемости. Столы были накрыты белоснежными скатертями, канделябры с мерцающими свечами отражались в хрустальных бокалах, а золотые приборы блестели, словно подготовленные для королевского дворца. Эдмунд лично проконтролировал каждую деталь: от цветочных композиций до расстановки свиты и придворных.

Лилия, облачённая в лёгкое платье, которое подчеркивало её грацию и естественную красоту, нервно оглядывала зал. Виктория находилась рядом, поддерживая её, а родители с гордостью наблюдали за подготовленной помолвочной церемонией. Младшая сестра Лилии едва сдерживала восторг.

— Всё продумано до мелочей… — прошептала Лилия Виктории, глядя на свечение свечей.

— Как всегда с Эдмундом, — ответила Виктория с улыбкой. — Он никогда не оставляет ничего на волю случая.

Когда гости начали заполнять дом, Ларкстон вошёл в зал. Его взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на Лилии и Эдмунде. Он сразу понял, что промахнул: весь план, вся его надежда на шанс рядом с Лилией теперь рухнула. Сердце сжалось, а в груди закипела смесь зависти и смятения.

— Так… вот оно… — пробормотал Ларкстон сам себе, пряча смятение за спокойным видом. — Он… действительно это сделал…

Эдмунд, заметив его взгляд, едва коснулся плеча Лилии рукой — жест, который одновременно показывал и власть, и заботу. Ларкстон почувствовал, как этот момент подчёркивает окончательное утверждение Эдмунда: теперь Лилия принадлежит только ему, даже если официально никто ещё не произнёс слова о браке.

Сама церемония ужина была одновременно официальной и интимной. Эдмунд следил за каждым гостем, уверяя, чтобы родители Лилии чувствовали себя комфортно, а все детали подчёркивали его уважение и статус. Подача блюд, выбор вин, порядок речи — всё было продумано до идеала.

— Ваше Высочество… — начала мать Лилии, когда он сделал короткое приветственное слово, — вы превзошли все ожидания…

— Всё ради того, чтобы показать вам, что я серьёзен в своих намерениях, — тихо, но властно добавил Эдмунд. — И чтобы Лилия почувствовала, что рядом со мной она будет защищена и почитаема.

Лилия слегка улыбнулась, чувствовала, как ревность и страсть Эдмунда, которые она уже научилась ощущать, создают вокруг неё невидимую ауру безопасности и возбуждения одновременно.

Ларкстон, стоя в стороне, едва удерживал себя:

— Он… сделал всё идеально… — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Теперь никакой шанс… я… ошибся.

С каждым тостом, с каждым жестом Эдмунда Лилия всё сильнее ощущала, что она не только любимая, но и центральная фигура этого вечера. Его внимание было направлено только на неё, а его власть и страсть выражались в каждом взгляде, каждой улыбке, каждой аккуратной, но значимой детали.

В тот вечер Лилия впервые ощутила всю силу союза с Эдмундом: роскошь, уважение к семье, властная забота и та страсть, которая всё это время бурлила между ними, теперь стала частью официального, но личного торжества.

Когда официальная часть ужина подошла к концу, Эдмунд встал и, слегка наклонившись к Лилии, сказал:

— Моя будущая жена, позволите мне пригласить вас на танец?

Лилия слегка покраснела, сердце её забилось быстрее.

— Конечно, — тихо ответила она, и он протянул руку.

Виктория, заметив этот момент, мягко улыбнулась и отошла, оставляя их вдвоём. Родители Лилии переглянулись: отец сдержанно улыбался, мать — с мокрыми, но радостными глазами.

Эдмунд взял Лилию за талию, а она положила руки ему на плечи. Музыка заиграла — лёгкая, торжественная. Они начали вращаться по залу, и в каждом шаге чувствовалось, что их сердца бьются в унисон.

— Ты прекрасно танцуешь, — тихо произнёс Эдмунд, его голос был низким, властным, с едва заметной дрожью страсти.

— Ты… ты сам удивительно владеешь этим залом, — ответила Лилия, слегка смущённая, но радостная.

Он приблизился ближе, так что её лицо оказалось рядом с его. Их дыхание стало синхронным, напряжение нарастало с каждой секундой. Эдмунд ощущал ревность к каждому взгляду, который Лилия могла бы поймать на гостях, но сдерживал её властно, почти властно, лишь чуть касаясь её рукой, слегка удерживая.

— Я не позволю никому приблизиться к тебе так, как могу я, — прошептал он, и Лилия ощутила, как его взгляд горит.

Она слегка улыбнулась, чувствуя тепло и силу его эмоций, но едва заметно отстранилась, чтобы показать, что её сердце тоже играет с огнём: смесь трепета, страха и восторга.

— Я знаю, — тихо сказала она, — и я хочу быть рядом с тобой.

Эдмунд слегка наклонил голову, и их лбы соприкоснулись. Музыка продолжала звучать, но для них обоих остался только этот момент: их дыхание, прикосновения и тихая, но бурлящая страсть.

Ларкстон, наблюдавший с края зала, едва сдерживал зубы: он понял окончательно, что проиграл не только в честной игре, но и в сердце Лилии. Власть и ревность Эдмунда сделали невозможным любое вторжение в их связь.

Сад дома Харперов был окутан мягким светом фонарей и лунного сияния.

Лилия вышла из дома, слегка дрожа от волнения. Она увидела Эдмунда у каменной скамьи, где он стоял с прямой спиной, глаза его горели, но голос был тихим, ровным:

— Лилия…

— Эдмунд, — тихо сказала она, — я… я пришла.

Он сделал шаг к ней, взгляд строгий и властный, но с едва заметной мягкостью только для неё.

— Я… — начал он, стиснув зубы, — я скучал… без тебя каждый день казался пустым. Я сгорал от мыслей, что ты далеко, что кто-то другой мог видеть тебя, слышать тебя, а не я. Я… сходил с ума, Лилия.

Лилия почувствовала, как сердце её сжалось, дыхание стало прерывистым. Она сделала шаг ближе, но ещё не прикоснулась.

— Эдмунд… — прошептала она, — я… не знала…

Он наклонился резко, но уверенно, и их губы встретились в настоящем, страстном поцелуе. Лилия дрогнула, её руки обвили его шею, а его пальцы погрузились в её волосы, удерживая близко.

Поцелуй был насыщен эмоциями: ревностью, которую он испытывал к каждому взгляду, страстью, которую он сдерживал весь месяц, и властной нежностью, предназначенной только для неё. Лилия отвечала ему взаимностью, раскрываясь полностью, позволяя ему быть рядом, принимая его силу и власть.