Тени Весталии

Экстра 3

В доме стояла лёгкая суета: Лилия сидела на диване в своих покоях, слегка нервная, с руками, сжатыми на коленях. Эдмунд ходил туда-сюда, чуть прихрамывая на одном носке.

Когда тихо постучали в дверь, Лилия вздохнула.

— Войдите, — сказала она, стараясь улыбнуться.

В комнату вошёл врач, немного смущённый, с свертками в руках, но с выражением важности и серьёзности на лице.

— Ваше Высочество, — начал он, поклонившись Эдмунду, а затем Лилии. — Я изучил всё, и теперь точно могу сказать…

Он на мгновение замялся, а потом поднял глаза, встречаясь с ними обоими.

— Поздравляю… вы ждёте ребёнка.

Сначала Лилия моргнула, как будто проверяя, услышала ли она правильно. Её сердце словно подпрыгнуло. Эдмунд стоял рядом, замерев, но сразу улыбнулся шире, чем кто-либо видел раньше — глаза блестели, дыхание прерывистое, а губы чуть дрожали.

— Это… правда? — Лилия села чуть выше на диване, обхватив руками себя и слегка дрожащими пальцами прикоснувшись к животу.

— Абсолютно, — сказал врач, осторожно кивая. — Всё в норме, и… будущий наследник развивается прекрасно.

Эдмунд не выдержал. Он резко опустился на колено перед Лилией, взял её руки в свои, и глаза его наполнились теплом и любовью.

— Дорогая… — начал он, голос дрожал, но был твёрдым, — мы станем родителями.

Лилия улыбнулась сквозь слёзы счастья.

— Я… я всё ещё не верю, — прошептала она. — Это… чудо.

— Нет, это реальность, — ответил Эдмунд, склонившись, чтобы поцеловать её лоб. — Наше будущее, наша жизнь.

Врач тихо поклонился, улыбнувшись, и покинул комнату, оставив их наедине с этим чудом.

Лилия прижалась к Эдмунду, ощущая его тепло и силу, и впервые за долгое время позволила себе полностью расслабиться.

— Мы будем счастливы, правда? — прошептала она.

— Да, — сказал он, обнимая её крепко. — Мы будем счастливы. Каждый день.

Свет в комнате казался ярче, воздух — легче, а тёплый дом — полон тихого, но настоящего чуда, которое началось в этот момент.

Последний месяц беременности Лилии начался тихо, но сразу же принес с собой волну неожиданных ощущений. Она вставала ночью, чтобы выпить воды, внезапно меняла планы на день и требовала, чтобы Эдмунд решал все её прихоти мгновенно. Каждый день был полон маленьких «требований», которые, казалось, могли вывести кого угодно из себя — но не Эдмунда.

— Ты можешь, пожалуйста, принести мне подушку повыше? — Лилия посмотрела на него, слегка наклонившись на диван. — Мне нужно, чтобы спина была прямо под углом… как в том сне, который я видела.

— Конечно, — ответил Эдмунд, уже почти бегом нес подушку, — только скажи, сколько их нужно, чтобы я понял твою систему «идеального угла».

Лилия улыбнулась, довольная, но тут же добавила:

— И стакан воды, но только чуть прохладной, не холодной, — уточнила она.

Эдмунд вздохнул, но в глазах его горел свет. Он подал воду, поправил подушки, аккуратно уложил её, следя, чтобы она не сползала с дивана.

Каждый день был таким: внезапные желания — мороженое в три часа дня, прогулка в сад, хотя только вчера Лилия едва могла пройти несколько шагов, книги, которые она хотела перечитать, и даже просьбы, чтобы он читал ей вслух роман, который она уже знала наизусть.

— Эдмунд, — сказала она как-то вечером, обхватив его за шею, — прочти мне снова ту историю про наш первый бал.

— С удовольствием, — ответил он, усаживаясь рядом и мягко беря её за руку. — Ты хочешь услышать подробности про то, как я чуть не потерялся в коридорах?

— Именно! — засмеялась она, слегка уткнувшись в его плечо.

Но забота Эдмунда проявлялась не только в мелочах. Когда Лилия вдруг жаловалась на тяжесть в спине или усталость, он тут же нёс её на руках в сад, чтобы она отдохнула на скамейке в тени. Когда её настроение менялось от лёгкой тревоги о будущем к весёлой игривости, он находил слова, которые успокаивали и смешили одновременно.

— Ты точно готов стать отцом? — однажды спросила она с лёгкой улыбкой, когда он попросил второй раз за день помыть пол в покоях, чтобы убрать случайные крошки, которые, по её мнению, «могли помешать ребёнку».

— Если я уже пережил все твои капризы за последние месяцы, то думаю, я готов. — сказал он, улыбаясь.

И каждое утро он забирал у слуг и сам приносил ей завтрак в постель — иногда это были обычные яйца и тёплый хлеб, иногда — целый поднос с фруктами, йогуртом и медом, аккуратно украшенный лепестками роз. Лилия смеялась, смотря на его старания, и говорила:

— Ты похож на рыцаря в доспехах, который защищает меня от всех невкусных завтраков мира.

— Я защищаю тебя и нашего ребёнка, — отвечал он, слегка краснея от её шутки, — и ни один невкусный завтрак не пройдёт мимо моего контроля.

Даже в самые трудные дни, когда Лилия устала или чувствовала тревогу, Эдмунд был рядом. Он держал её за руку, гладил по спине, подсказывал, как лучше сесть или лечь, приносил чай и рассказывал истории о том, как они встретились, как они пережили свадьбу, как каждый день теперь стал частью их новой, маленькой семьи.

— Я не знаю, как ты всё это выдерживаешь, — сказала она однажды вечером, слегка заплаканная от усталости.

— С тобой всё легко, — ответил Эдмунд, обнимая её крепко, — а всё остальное… пусть подождёт. Главное — ты и наш ребёнок.

Иногда Лилия вдруг решала, что хочет идти в сад, даже если только вчера они уже ходили туда дважды. Эдмунд терпеливо брал её под руку, поддерживал с каждой стороны, словно она была самым драгоценным сокровищем на свете.

— Посмотри, Лилия, — сказал он, когда они остановились у цветущих роз, — даже цветы сегодня цветут ради тебя.

Она улыбнулась, слегка прислонившись к нему.

— А я иногда думаю, что эти последние недели будут самыми длинными… — призналась она, — потому что я хочу, чтобы ты всегда был рядом.

— Я всегда буду рядом, — тихо сказал Эдмунд, целуя её в лоб. — И ни одна минута не будет слишком долгой, если мы вместе.