Тени за волнами

Глава 15

В пятницу я пришла в школу с тревожным ощущением неизвестного внутри. Всё утро я ловила себя на том, что постоянно озираюсь, как будто кто-то должен появиться за углом, войти в класс, толкнуть плечом в коридоре, молча кивнуть на лестнице. Но Финна нигде не было. Ни в холле, ни у шкафчиков, ни даже на школьном дворе, где он обычно стоял, прислонившись к стене, слушая музыку.

На уроке ирландского мистер О’Хайло неожиданно вызвал меня — и я ответила. Уверенно. Почти не запинаясь. Все эти вечера с Финном, все «mo aiste» [1]и «ceart go leor»[2], наконец начали срастаться в моей голове. О’Хайло подозрительно прищурился, затем забавно почесал лоб:

— Мистер Маккан, видимо, всё-таки не зря тратит на вас своё время. И опять его нет на занятиях, этого прохиндяя.

Я улыбнулась, почти без радости. Ему-то легко так говорить, а мне каждый его урок сейчас — как по сердцу ножом. Финн знал, что его помощь мне ещё пригодится, и должен был сегодня присутствовать на занятии, но почему вдруг исчез? Неужели он пожалел о том поцелуе?

После занятий и обеда в компании Эйлин и Фрэнка я наконец решилась сделать одну важную вещь. Бумаги, которые я собирала всю неделю — наброски, эссе, фотографии, вырезки — аккуратно запихнула в тонкую синюю папку. Это было моё «портфолио», если можно так назвать. Своё резюме я сочиняла как могла, указывая на участие в кружке в Бруклине, даже несмотря на тот… инцидент. Я всё равно верю, что слова, если они искренние, могут что-то изменить.

Я подошла к кабинету школьной журналистики. Маленький серый ящик на стене рядом с дверью, похожий на почтовый, будто смотрел на меня с вызовом. В нём была узкая прорезь, за которой таилась неизвестность. Я аккуратно запихнула папку внутрь, и сердце сжалось. Всё. Я подала заявку. Теперь это в их руках, не в моих.

И всё же… я не могла просто уйти сейчас домой. Где же Финн?

Интуиция будто потянула меня за руку, и я пошла по коридору, потом вниз, потом в тень школьного подвала. Туда, где располагалась фотолаборатория. Здесь пахло уксусом и чем-то металлическим, и ещё влажной пылью — как в гараже, в котором никто давно не убирался.

Дверь была приоткрыта. Внутри — старик, похоже, тот самый приятель Финна, что работал с ним над проявкой. Его лицо было в морщинах, соединяющихся в один узор, и напоминало старое яблоко, но глаза оставались живыми и внимательными. Он не узнал меня и видел впервые. Я коротко представилась:

— Меня зовут Хейли. Я подруга Финна Маккана.

Старик кивнул с нейтральным выражением лица и продолжил копошиться в каких-то инструментах.

— Он сегодня не приходил, если ты его ищешь, — сказал старик, не глядя в мою сторону. — Опять, небось, по дому бегает. Или к врачу отвёз мать.

Я молча кивнула.

— А как я могу к вам обращаться, мистер…? — не сдалась вот так сразу я.

Старик отвлёкся от занятия и скосил на меня не очень-то довольные глаза.

— Сеанин Мак Гра, — коротко бросил он. — Для своих просто дедушка Сеан. Но тебя я пока не знаю, девочка, так что зови меня Мистер Гра.

— Какое загадочное и редкое имя, — не обратила никакого внимания на язвительное замечание старика я. — Вы коренной ирландец, верно?

— Я живу тут с пелёнок, дорогуша, — ухмыльнулся старик, бросая пыльную тряпку на стол, полный какого-то рабочего хлама. Он с кряхтением приземлился на деревянный стул с кривой спинкой. — А ты откуда такая взялась? На наши головы…

— Я из Америки, а именно из Бруклина, — поделилась я, не скрывая своё любопытство и пристально изучая всё в фотолаборатории.

— Оно и видно, — хмыкнул дед, открывая с хлопком банку газировки и делая несколько глотков с истинным наслаждением. Я улыбнулась, глядя на старика.

Потом взгляд зацепился за переносной ящик на верхней полке, наверняка и самой пыльной: он был приоткрыт, и внутри блеснула коробка с надписью «К-12». Мои пальцы будто сами потянулись наверх. Я едва доставала, пришлось встать на носочки.

— Можно? — жалостливо взглянула в дедовскую сторону я.

Дед поднял взгляд на предмет, что меня так заинтересовал, и взгляд его стал усталым. Я вдруг вспомнила своего покойного дедушку, и в груди что-то защемило от ностальгии. Хотя я была в его последние годы жизни совсем ребёнком, иногда мне его жутко не хватало. Впрочем, как и моей маме.

— Там старая прошлогодняя плёнка, и ещё куча мусора, — пробурчал он, неохотно поднимаясь со своего стула. Движения ему в силу возраста давались не так просто. — Как сказал Финн — она из тех времён, что лучше бы забыть. Но ты можешь глянуть. Финн её приносил когда-то давно. Друзья, вечеринки. Хаос, короче говоря. Финн хотел было выбросить, но я соврал, что уже сделал это, и решил оставить. С школьной памятью такое всегда: сначала избавляешься, а после жалеешь. У меня вот ни черта не осталось из моей юности, даже посмотреть не на что… слушай, подруга, отойди. Я сам дотянусь.

Я хотела воспротивиться и предложить свою помощь, на что старик фыркнул. Пришлось покорно подождать, пока он достанет коробку, тяжело дыша.

— Так будешь смотреть? — задал вопрос старик.

Я задумалась.

— А я хоть что-то пойму?

— Ну, а тебе нужна каждая деталь, как на рентгене?

— Нет, но…

Наконец, старик сдался:

— Ладно. Проявим. Но если Финн узнает — то затея была не моя, ясно?

Я с радостью кивнула и уселась в уголке на старое креслице. Пока плёнка медленно оживала в красноватом свете, я будто слышала, как бьётся моё сердце. Один кадр за другим — подростки в нелепых шапках с эмблемой школы, кто-то стоит среди толпы с бутылкой, кто-то играет на гитаре в центре. Дом, окружённый деревьями, и свет фонарей. Чей это дом?

На всех снимках лица, чужие мне, но не чуждые Финну, раз он был там. На всех снимках были сплошные вечеринки, смех, один и тот же дом в лесу. И стала проявляться ещё одна фотография — неясная, расплывчатая, но в ней чувствовалось напряжение. Я вдруг поняла — это та самая ночь. Фотография была всё ещё мутной, в дымке, но в ней было что-то… тревожное. Как будто вся вечеринка в тот миг замерла. Кто-то отворачивался, кто-то орал, кто-то держал за руку девушку. Я вгляделась и не могла понять. Лицо Клэр Войт — вполне отчётливое. Чья-то знакомая рука держит её крепко, так, как будто после этой хватки оставит обязательно следы. Что-то здесь было не так. Всё было не так.