Тени за волнами

Глава 17

Выходные выдались тихими и длинными. Впервые за всё время в Браннелэй мне не хотелось выходить из дома без особой причины. Я просыпалась поздно, помогала маме готовить завтрак, расхаживала по комнатам босиком и лениво наблюдала за тем, как Кайл играет с Lego[1] на ковре. В городе было по-осеннему сыро, пахло землёй и мокрой листвой. Мы с мамой пили чай у приоткрытого окна, смотрели, как на пастбищах медленно тянутся коровы, и почти не разговаривали. Но молчание было тёплым.

В доме практически обосновался ещё один человек. Рори. Его шаги были неспешными и уверенными, а голос — низким, мягким, с лёгкой улыбкой. Он частенько заглядывал «по делу» — то подвезёт овощи, то проверит, как себя чувствует Мэйрин, то принесёт свежие яйца. Мама всегда старалась выглядеть чуть более опрятной, когда он заходил. Я делала вид, что ничего не замечаю, но на самом деле смотрела на них с интересом и давно понимала, к чему всё идёт.

Мама порхала на кухне, а на заднем дворе слышался стук молотка — это Рори что-то чинил в сарае. Обычная картина выходного дня, которая за последние месяцы стала для меня привычной. Сегодня в обед в дом неожиданно заглянули гости. Точнее, две местные дамы — незамужняя мисс Келлиган была помоложе, а миссис О”Брайен постарше и овдовела лет десять назад. Обе были с прическами в виде железного шлема и острыми языками, способными разрезать воздух. Они якобы пришли занести маме рецепт яблочного пирога, но я прекрасно понимала истинную цель их визита.

Я тихонько прокралась к стене, которая разделяла коридор и кухню. Старый дом имел свои преимущества — тонкие перегородки позволяли слышать каждое слово.

— ...конечно, Мейрин, мы все понимаем, что после развода женщине нужна поддержка, — говорила миссис О”Брайен таким тоном, будто соболезновала по поводу чьей-то смерти. — Но некоторые вещи лучше делать... ну, скажем так, более осмотрительно.

— О чём вы? — голос мамы звучал ровно, но в нём чувствовалась настороженность.

— Ну, ты же понимаешь, — вмешалась мисс Кэллиган, — Рори — завидный жених. Половина незамужних женщин в округе уже который год строит ему глазки. А тут ты, только-только разведенная, с двумя детьми...

Я сжала кулаки. Вот же старые карги! Как они смели!

— Мы не хотим обидеть, дорогая, — продолжала миссис О”Брайен, — но люди говорят. Говорят, что ты слишком быстро утешилась. И что детям это может навредить. Особенно Хейли — в её возрасте девочки очень чувствительны к таким вещам.

Я готова была ворваться в кухню и высказать этим змеям всё, что думаю об их «заботе», но мамин ответ заставил меня замереть.

— Знаете, что, дамы, — сказала она, и в её голосе появилась та самая стальная нотка, которую я помнила с детства. Та самая интонация, с которой она отчитывала нас с Кайлом, когда мы переходили все границы. — Пожалуйста, покиньте мой дом.

Воцарилась тишина. Потом послышался скрип стульев — видимо, «гостьи» поспешно собирались уходить.

— Ну... мы просто хотели предупредить, — пробормотала мисс Келлиган.

— Спасибо за заботу, — ответила мама, и в этих словах было столько сарказма, что его можно было резать ножом. — Передавайте привет мужьям. А, простите, забыла — у вас же их нет.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не засмеяться. Мама! Никогда не думала, что она способна на такое. Гордость и восхищение переполняли меня. Да, это была та самая женщина, которая когда-то противостояла папиным родителям, защищая их право связать жизнь с тем, кого они выбрали. Увы, закончилось всё разводом, но я верила, что когда-то они действительно были счастливы вместе. Это была та самая женщина, которая переехала в другую страну ради любви и построила здесь новую жизнь.

Входная дверь хлопнула — сплетницы ушли. Уже в комнате, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании по литературе, я услышала мамины шаги, направляющиеся к задней двери.

— Рори, дети! — позвала она всех. — Обед готов!

Я перебралась на кухню с учебниками, чтобы поесть со всеми, когда Кайл утащил свою тарелку наверх, а мама с Рори обедали за столом, будто бы не замечая меня. Когда они решили, что я ушла, я просто замерла за стеной с учебниками в руках, затаив дыхание. Я услышала, как мама тихо говорит Рори:

— Мне уже не шестнадцать. Если кто-то против — пусть разбираются со своими страхами, а не с моей жизнью.

— Пускай судачат. Чем ещё заниматься целыми днями ворчливым соседкам и одиноким домохозяйкам? — Рори не воспринимал всерьёз пересуды об их завязавшихся с Мейрин отношениях и обходил подобные вещи стороной. Я понимала такое мужское поведение, но мне было жаль маму — она только переехала на новое место, а о ней уже сплетничают без конца и края. Впрочем, когда о тебе сплетничают, это всегда говорит об одном — твоя жизнь кажется им интереснее своей собственной, и зачастую тебе просто завидуют. Твоей успешности и интересной жизни на фоне их серо и уныло протекающих будней.

В моей груди потеплело. Я вдруг так ясно увидела, какой сильной и спокойной стала моя мама. Она больше не была робкой или растерянной, как в первые недели после переезда, а наконец становилась уверенной и взрослой женщиной. Её не заботило мнение чужих. Она наконец позволила себе жить. Я еле сдержалась, чтобы не подойти и не обнять её. В этом городе все обо всём судачили, особенно женщины-одиночки постарше, которые давно заглядывались на Рори. Но мама держалась прямо и гордо. Им не было под силу сломить её дух.

На следующий день мне позвонил второй родитель. Телефон зазвонил около восьми вечера. На экране высветилось «Папа». Я некоторое время смотрела на входящий вызов, не решаясь ответить. С момента нашего переезда мы говорили редко — я всё ещё злилась на него за развод, за то, что он не приехал проводить нас, и за то, что обижался на своих детей, которые его якобы бросили.

— Привет, папа, — наконец ответила я.

— Хейли, дорогая! Как дела? Как учёба? Как мама? — он явно сожалел, что не приехал тогда, в день нашего отъезда, и я это сразу же почувствовала. Мы не говорили около месяца, и я слышала по голосу отца, что теперь он скучает и раскаивается.