Тени за волнами

Эпилог

Конец лета окутал Браннелэй тёплым золотистым светом, словно природа решила подарить нам последние драгоценные дни перед неизбежными переменами. Я стояла на крыльце нашего дома, держа в руках старый фотоаппарат Финна, и наблюдала за сценой, которую хотелось запечатлеть навсегда.

Мама сидела в плетёном кресле, а рядом с ней устроился Кайл с маленькой скрипкой в руках. Рори мелькал где-то на заднем фоне, возясь с мангалом. Все смеялись над чем-то, что мой младший брат только что сыграл — неуклюжую, но искреннюю мелодию, которой научил его Финн. За эти месяцы Кайл достиг удивительных успехов, и музыка стала его новой страстью.

Щёлк. Этот момент теперь останется со мной навсегда.

— Хейли, а ты видела результаты экзаменов? — Финн появился рядом со мной, в руках у него был конверт из театрального колледжа Дублина.

— Ещё нет, — я почувствовала, как моё сердце екнуло. — Ты волнуешься?

— Безумно, — признался он, нервно комкая конверт. — А что, если меня не приняли?

Я отложила фотоаппарат и взяла за руки своего парня.

— Финн, ты же играл Гамлета, — я улыбнулась, стараясь передать ему свою уверенность и каждый раз повторяя эти слова для пущей убедительности, в те моменты, когда он в себе сомневался. — И твой талант игры на скрипке... постой, кажется, я уже это говорила! Ты — настоящая находка для их факультета!

Он глубоко вздохнул и кивнул. Я знала, что он откроет письмо, когда будет готов.

За эти месяцы я снова стала редактором школьной газеты, но теперь это не было бегством — это было призванием. Помимо школьной занятости я писала статьи на заказ для разных компаний в интернете, мои слова находили отклик у читателей, и я поняла: после школы я, наверное, буду поступать на журналиста.

У меня был голос. И больше его никто не отнимет.

На веранде расположились родители Финна — Джордж и Сара, а между ними на пледе лежала их маленькая дочка с красивым ирландским именем Айслинг. Крошечная, с тёмными волосами и большими карими глазами, как у старшего брата, она была как луч солнца в их семье. Я вновь подметила, как сильно изменился Джордж с её рождением — стал гораздо мягче, добрее, и теперь он смотрел на Финна с гордостью, а не с суровостью. Он снова обрёл сына, а сын отца.

— Хейли, дорогая, — подошла ко мне Сара с затворническим видом, — Финн будет с ума сходить без тебя вдалеке.

— Мама, — смущённо прошептал Финн, отчего я удивлённо на него покосилась. Между нами уже не возникало недосказанности и неловкости, и я решила, что Финн Маккан стесняется из-за своих чувств перед родной матерью.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, — продолжила Сара, беря меня за руку и с весельем поглядывая на Финна, — как я тебе благодарна. За всё, что ты сделала для моего сына.

Слёзы подступили к моим глазам. Я не знала, что сказать в ответ на такие слова. Я была в ступоре, но внезапно увидела, как моя мать смотрит на меня одобрительно издалека. Это дало мне сил, чтобы не разрыдаться прямо здесь и сейчас.

— Финн! — раздался голос Кайла за нашими спинами. — Посмотри, что я нарисовал!

Мой брат подбежал к нам, размахивая листом бумаги. На рисунке цветными карандашами была изображена наша троица: Финн показывает Рори, как держать скрипку, а я стою рядом и смеюсь.

— Дружище, да у тебя талант, — восхитился Финн, рассматривая рисунок. — Ты точно не планируешь стать художником?

— Я стану рок-музыкантом! — гордо заявил Рори. — Скрипка — это только начало!

Мы все рассмеялись, и я почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Эти люди, что были теперь со мной, матерью и братом, стали нашей второй семьёй. Браннелэй стал моим домом.

***

Вечером я и Финн привычно сидели на пирсе, как в тот первый вечер почти год назад. Только теперь — рука в руке. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Волны мягко плескались о деревянные сваи, и воздух был наполнен солёным запахом моря.

Финн наконец открыл письмо. Его руки дрожали, когда он читал строки. Внезапно его лицо озарилось улыбкой.

— Меня приняли, — прошептал он, не веря собственным глазам. — Хейли, меня приняли!

Я закричала от радости и обняла его так крепко, что мы чуть не упали с пирса. Мы смеялись и плакали одновременно, и весь мир вокруг нас сиял от счастья.

— Я так горжусь тобой, — сказала я, глядя в его глаза. — Ты заслужил это.

Перед моими глазами всплыл образ того взрослого отчуждённого мальчика, которого я повстречала в начале учебного года. Он так вырос, так изменился за эти месяцы. Мою грудь переполняло волнение от осознания этой мысли. Впрочем, и я рядом с ним необратимо менялась — мы воздействовали друг на друга с такой силой, что иногда становилось страшно за то, не уничтожит ли это рано или поздно обоих.

Он поцеловал меня — не спеша, словно боясь спугнуть то, что между нами происходило. Но я никуда не исчезну. Я рядом. И я останусь рядом, несмотря на расстояние.

— Ты приедешь? — спросил он, когда мы разорвали поцелуй.

— Конечно, — ответила я без колебаний. — Ты же будешь скучать.

— Уже скучаю, — признался он с улыбкой.

Он засмеялся — легко, по-настоящему. Я засмеялась в ответ. Море мерцало вокруг нас серебряными бликами, и нам больше не было страшно. Мы всё преодолеем. Впереди у нас вся жизнь, а в сердце только любовь-любовь-любовь.

Мы остались на пирсе до самой ночи, строя планы на будущее. Финн рассказывал о своих мечтах стать актёром, о пьесах, которые хочет поставить. Я делилась своими идеями для статей, журналистскими расследованиями, которые хочу провести. Мы говорили о том, что через год я тоже поступлю в университет, и, вероятнее всего, в тот же Дублин. Я уже заранее ждала этого с таким нетерпением, с каким юная девушка ждёт воссоединения с самым ценным и любимым в жизни.

— Знаешь, — сказал Финн, глядя на звёзды, — я думал, что никогда не смогу быть счастливым. А теперь мне кажется, что вся моя жизнь только начинается. Что не было тех ошибок прошлого и несчастного случая…