Тени забвения

9 глава (Йен)

Она зашла в комнату, оставив меня одного в гостиной. Я провёл рукой по затылку, потом сложил ладони в замок и опустил голову, пытаясь взять себя в руки.
Я не знаю, что это было.
Стараюсь казаться безразличным. Держу дистанцию. Напоминаю себе, что это просто обстоятельства, ничего личного. Но сейчас… сейчас это кажется ложью.
Чувства меняются.
То утром она швырялась в меня конфетами, заставляя вспомнить то, что я пытался давно оставить в прошлом. А теперь… Теперь она пыталась меня избить.
Как раньше.
Только вот тогда у неё это получалось. Тогда она могла сбить меня с ног, могла победить. В этот раз всё было иначе.
Я взял долгожданный реванш.
Я видел удивление в её глазах, когда уложил её на диван. Чувствовал, как её дыхание сбилось. Это было настолько близко, что мне казалось, я даже слышал её сердце.
Всё это как-то быстро, резко, но я не мог отогнать эти мысли. Она… удивительная. Когда я её держал, она совсем не сопротивлялась, хотя до этого была такой дерзкой, такой взрывной.
Я медленно опустился на диван и потёр виски, пытаясь успокоиться. Чёрт, мне нужно разобраться с этим. Неужели я что-то к ней чувствую?
В голове снова вспыхнули образы. Тот момент, когда я увидел её удивлённый взгляд, когда её тело оказалось под моим. Я помнил, как она, сдавшись, лежала там, подо мной, её губы едва приоткрыты, дыхание сбившееся. Всё это было слишком близко. И я не мог отвести взгляд от её волос, тех странных, необычных красных прядей, которые играли на свету, словно огонь.
Её лицо. Милые щёчки, чуть округлённые, но такие гармоничные
Я снова вспомнил её шею. Ту самую, к которой я так и хотел дотронуться. Даже сейчас, в мыслях, как-то тянуло к ней.
И её запах. Он был особенным. С нотками дерзости, как и она. Я почти мог почувствовать, как эти ноты сливаются с её дыханием.
Мы оба изменились.
Я всегда говорил себе, что она осталась в прошлом, что та девочка больше не имеет ко мне никакого отношения. Но когда я смотрю на неё теперь — вижу её вспыльчивость, её упрямство, её саркастическую улыбку — я понимаю, что ошибался.
Я тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и поднялся с дивана.
Мы оба перегнули палку.
Эта ситуация… она была на грани. Мы слишком близко подошли к чему-то, чего, возможно, вообще не должно было быть.
Я ещё раз взглянул в сторону её комнаты. Там было тихо. Она наверняка уже легла спать. И мне тоже стоило сделать то же самое.
Нам обоим нужен отдых.
С этими мыслями я прошёл в свою комнату, закрыв за собой дверь и сел на краю кровати.
Мысль о Ривьере не уходила.
Я потёр шею и раздражённо откинулся назад, проваливаясь в подушки. Это просто ситуация. Просто необходимость. Мы живём вместе временно, скоро всё закончится.
Эти слова были должны меня успокоить. Но не сработали.
Я закрыл глаза и вскоре уснул.
Не знаю, сколько времени прошло, но что-то меня разбудило.
Я не сразу понял, что именно.
Полумрак в комнате, тишина. Только гулкие удары сердца в ушах. Я приподнялся на локтях, прислушался.
Звуки.
Глухие, едва различимые, но они точно были.
Я медленно сел, всматриваясь в темноту.
Где-то в квартире… Нет. В коридоре.
Я встал, подошёл к двери и аккуратно открыл её.
Теперь я слышал лучше.
Ривьера.
Я нахмурился.
Она что-то говорила, но слова были сбивчивыми, невнятными. Иногда голос срывался, становился глухим, почти жалобным.
Я без раздумий направился к её комнате.
Она не разговаривала — бормотала, словно пыталась что-то сказать сквозь сон.
Проклятье.
Я не стал стучать. Просто толкнул дверь и вошёл.
Она лежала на кровати, но её тело дёргалось.
Я подошёл ближе.
Она тянулась к чему-то в воздухе, будто пыталась кого-то схватить. Потом резко перевернулась на бок, дыхание сбилось, а затем…
Она закричала.
Крик был резким, пронзительным.
Я замер на секунду, затем стремительно шагнул к кровати.
— Ривьера, — тихо окликнул я, но она не услышала.
Она всё ещё была во сне, судорожно сжимала простынь, её дыхание сбилось, лицо исказилось от страха.
— Чёрт, — пробормотал я и наклонился над ней.
Провёл ладонью по её плечу, слегка встряхнул.
— Ривьера, проснись.
Она дёрнулась, но глаза так и не открыла.
— Эй, это просто сон, очнись, — я сжал её запястье, пытаясь вернуть её обратно в реальность.
Она резко вдохнула, и в следующее мгновение её глаза распахнулись.
Ривьера была дезориентирована. Дыхание тяжёлое, взгляд метался по комнате, словно она пыталась понять, где находится.
Я не убрал руки, просто ждал, пока она окончательно придёт в себя.
Ещё несколько секунд, и она, наконец, сфокусировалась на мне.
— Йен? — голос у неё был осипший.
— Ты кричала, — спокойно ответил я.
Она моргнула, явно пытаясь вспомнить, что произошло. Её плечи ещё вздрагивали, а дыхание оставалось неровным.
Я не спрашивал, что ей приснилось. Она и сама не сразу бы ответила.
— Всё в порядке? — спросил я, глядя на неё внимательно.
Она несколько раз глубоко вдохнула, потом медленно кивнула.
— Да… просто сон.
Я молча смотрел на неё, не особо веря этому.
— Если это «просто сон», то какого чёрта ты кричала так, будто тебя режут?
Ривьера сжала губы, отвела взгляд.
Я вздохнул и убрал руку.
— Ладно. Раз сама не хочешь говорить, я не буду вытягивать из тебя это силой.
Я уже собирался подняться, но она вдруг тихо произнесла:
— Это был тот же сон… что и раньше.
Я снова посмотрел на неё.
Она не смотрела на меня, её пальцы крепко сжимали край одеяла.
— Опять двор, опять этот голос. Но сегодня… сегодня было что-то ещё, — она нахмурилась, её брови дрогнули, словно она пыталась вспомнить.
Я ждал.
Она глубоко вдохнула и прошептала:
— Лицо мальчика.
Я внимательно посмотрел на неё.
Ривьера нахмурилась, будто сама не верила своим словам, но всё же продолжила:
— Обычно… обычно я не вижу лиц. Всё как в тумане. Но в этот раз… на секунду… — она замолчала, словно пыталась осознать собственные ощущения. — Такое чувство, будто он мне давно знаком.
В груди что-то неприятно сжалось. Я знал, о ком она говорит.
Обо мне.
Я задержал дыхание, не подавая вида.
Как это возможно? Неужели у нее провалы в памяти? И даже если так почему ее сознание вдруг начинает вытаскивать именно это?
Я снова посмотрел на неё. Она сидела передо мной, усталая, немного взъерошенная, со следами сна на лице, но абсолютно искренняя.
— Давно это? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидал.
Она кивнула.
— С самого детства, — ответила задумчиво, опуская взгляд. — И ещё… мне снится пожилая женщина. Я никогда не вижу её лица, но слышу голос. И мне всегда кажется, что она очень добрая по отношению ко мне.
Я сжал челюсть.
Теперь сомнений не оставалось.
Она действительно не помнит. Не помнит меня, не помнит наше детство. И я… я всё это время думал, что она просто изменилась, стала другой, высокомерной, холодной.
А она даже не знала, что была другой.
Моё раздражение, моя злость — всё это оказалось не более чем глупым недоразумением.
Я провёл рукой по лицу, подавляя вздох.
Мысленно я пробежался по воспоминаниям, и в голове сложилась очевидная картина. Она говорила о своей бабушке.
О женщине, которая когда-то была подругой моей бабушки. О той, кто вместе с ней наблюдала за нашими детскими шалостями, кто смеялась, когда мы носились по двору, покрытые грязью, и кто в конце дня всегда уводила Ривьеру домой, говоря, что завтра у нас будет ещё одно приключение.
Но Ривьера этого не помнит.
Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.
Всё это время я был уверен, что она просто… забыла. Что отдалилась по собственной воле. Я думал, что она выросла и стала другой, что её больше не волнует прошлое, и потому не узнала меня в тот день, когда прошла мимо с высоко поднятой головой.
А теперь выходит, что я ошибался.
Что она действительно не помнит.
Что для неё всё это — просто расплывчатые сны, обрывки, которые ей никак не удаётся собрать воедино.
Зря я был с ней так холоден.
Я думал, что она высокомерна, что стерла прошлое из памяти по своей прихоти, но теперь… теперь я видел перед собой человека, который просто не мог вспомнить.
Ривьера не притворялась.
Я тихо выдохнул, глядя на неё.
Рассказать ей всё сейчас?
Нет.
Ей нужно время. Если память начнёт возвращаться, лучше пусть это случится постепенно.
Я не буду ей ничего говорить. Не сейчас.
— Хочешь, я принесу воды? — спросил я, глядя на неё.
Ривьера покачала головой.
— Не обязательно.
Я кивнул.
— Ладно. Тогда отдыхай.
Она не ответила, лишь отвернулась к стене, а я развернулся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Стоя в коридоре, я провёл рукой по затылку, пытаясь собрать мысли.
Она не помнит. Совсем.
Раньше я думал, что просто стал для неё кем-то незначительным, кого легко забыть. Но если всё так, то почему ей снится прошлое? Почему её память цепляется за старые образы, словно пытается выудить что-то из тумана?
И ещё одна вещь не давала мне покоя.
Что случилось с её бабушкой?
Я помнил тот день, когда они уехали. Мы с Ривьерой сидели на ступеньках, болтая ногами и глядя на прощальный закат. Нам обоим было грустно. Я помнил тот день, когда они уехали. Мы с Ривьерой сидели на ступеньках её дома, болтая ногами и глядя на прощальный закат. Нам обоим было грустно.
— Мы же будем созваниваться, да? — спросила она тогда, сжимая в руках маленький браслет, сплетённый из цветных резинок.
— Конечно, — ответил я, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.
Ривьера протянула руку, вложив этот браслет мне в ладонь.
— Держи. На память.
Я сжал его, чувствуя, как туго переплетены тонкие полоски резины, и, не раздумывая, полез в карман. Нащупав там свою любимую игрушку, протянул её ей.
— А ты держи это.
Она удивлённо посмотрела на спиннер, но тут же ухмыльнулась.
— Ты серьёзно?
— Очень. Если вдруг соскучишься, раскрути его.
Она улыбнулась и кивнула, хотя по глазам было видно, что она не слишком в это верит.
Потом был отъезд. Чемоданы, хлопоты, прощания.
Тогда мы ещё не понимали, что больше не увидимся.
Когда машина с её семьёй скрылась за поворотом, я сжал браслет в кулаке и пошёл домой.С тех пор я его не выбрасывал. Он до сих пор стоит в доме моих родителей, среди прочих детских вещей.
Я давно не видел его, но, кажется, помню каждую деталь.
Я не мог уснуть.
Лёжа на кровати, я смотрел в потолок, перебирая в голове всё, что узнал за последние часы. Райт не притворялась. Её память действительно стерта. И это было странно.
Она говорила про мальчика, которого видит во снах, — и этот мальчик был я. Но она не осознаёт этого. Так же, как и ту женщину, чей голос ей кажется добрым… Её бабушка.
Я вспомнил тот день, когда они уезжали. Вспомнил её смех, её обещание поддерживать связь. А потом… пустота. Никаких звонков, писем, даже случайных встреч. Она просто исчезла. Я долго злился на неё тогда. Думал, что она решила забыть обо всём, о нас. Но теперь понимаю — всё было иначе. Я повернулся на бок, закрыв глаза, но это не помогло. Мысли продолжали роиться.
Чёрт, я совсем не такой человек, который любит ворошить прошлое. Но эта история… она была слишком личной.