Тени забвения

11 глава (Йен)

Сегодня я поднялся раньше обычного. Дела не ждали, и я уже успел смотаться в одно место, прежде чем телефон завибрировал в кармане.
Ривьера.
Я не сразу ответил — внутреннее чувство подсказывало, что просто так она звонить не станет. И я оказался прав.
Она не стала тратить время на прелюдии и сразу выложила суть: пять мужчин, пять дат, странные исчезновения, которые словно намеренно замяли. И всё это — вокруг контейнера, которого даже не существовало в базе данных.
Её просьба пробить информацию не удивила меня. Но сам факт того, как она это говорила… как будто это было чем-то личным.
Сейчас, сидя за рулём, я украдкой взглянул на неё.
Рив сидела на пассажирском сиденье, скрестив руки на груди, и смотрела в окно, но я знал — её мысли сейчас были далеко за пределами этой машины. Как и мои.
Я крепче сжал руль, вдавливая газ ровно настолько, чтобы ехать быстро, но не вызвать лишнего внимания на дороге. В голове всё ещё прокручивались наши разговоры в квартире Лии. Пять человек. Пять дат. Исчезновения, которые замяли. Винсент, который, похоже, уже знал, что умрёт. Контейнер, которого не существовало в базе данных.
Но больше всего меня беспокоило одно: Ривьера.
Она была слишком упрямая. Упертая, как баран. В ней не было ни капли страха. Или, может, был, но она его не показывала. Я знал таких людей. Те, кто горят борьбой за справедливость, обычно не видят, как их собственный огонь сжигает их дотла. И если она продолжит в том же духе, этот город просто сломает её.
Совсем недавно я чувствовал к ней ненависть.
Нет, это было не то чувство, что заставляет желать кому-то зла. Скорее раздражение. Колкое, въедливое. Она прошла мимо и даже не посмотрела. Я стоял перед ней — тот самый человек из её прошлого, единственный, кто мог напомнить ей, кем она была, а она просто… не узнала меня.
Я злился. Думал, что она стала высокомерной, что забыла всё, что нас связывало, и теперь смотрит сквозь меня, как будто я никто. Но сейчас, когда я вёл машину, а она сидела рядом, погружённая в мысли, я осознал, как сильно всё изменилось.
Теперь я хотел её защитить.
И я не понимал, что со мной происходит.
Это было неправильно. Это не должно было так развиваться. Но чёрт возьми, почему-то я больше не мог смотреть на неё просто как на журналистку, которая лезет не в своё дело. Теперь я видел её иначе. Видел человека, который не сдаётся. Который продолжает идти вперёд, даже если это может стоить ей жизни.
Я видел девушку, которая, может быть, уже и не помнит себя настоящую, но всё равно остаётся ей.
Я скосил на неё взгляд. В свете уличных фонарей её лицо казалось мягче, чем обычно. Пряди волос спадали на плечи, а пальцы постукивали по колену в нервном ритме. Она выглядела уставшей, но в её глазах всё ещё горел этот чёртов азарт.
Почему меня это так волнует?
Я вернулся взглядом на дорогу, выдохнул.
Я говорил себе, что это просто долг. Что я помогаю ей только потому, что так правильно. Потому что если она продолжит копать одна, её просто уберут, как и всех остальных. Потому что кто-то должен её защитить.
Но это была ложь.
Она красивая. Чёрт возьми, она очень красивая. И это не только про внешность. В ней было что-то… настоящее. Весь этот упрямый характер, её вера в справедливость, её холодный ум, её способность не сдаваться даже тогда, когда всё идёт наперекосяк. Это раздражало и восхищало одновременно.
Я никогда не видел её слабой. Не видел, чтобы она позволяла себе это. Но я замечал моменты. Те, что ускользают, если не смотреть внимательно. Как сейчас — лёгкий наклон головы, напряжённые плечи, чуть прикушенная губа.
Она волновалась.
И впервые мне захотелось, чтобы она не тащила всё это одна.
— Ты слишком серьёзный, Декарт, — вдруг сказала она, даже не поворачиваясь ко мне.
Я усмехнулся.
— А ты слишком безрассудная.
Она всё-таки повернула голову и приподняла бровь.
— Серьёзно? Это говоришь ты?
Я фыркнул и покачал головой.
— Не я бросаюсь в логово преступников с голыми руками, Райт.
Она усмехнулась, но потом её взгляд снова стал серьёзным.
— Если не я, то кто?
Я посмотрел на неё.
— Теперь мы.
Она замерла на секунду, но потом отвернулась, снова глядя в окно. Я сделал вид, что не заметил, как уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.
Мы припарковались рядом с домом. Ночь стояла тихая, но воздух был тяжёлым, как перед грозой. Я заглушил мотор, но не спешил выходить.
Ривьера тоже молчала.
— Ну, приехали, — наконец сказал я, наблюдая, как она смотрит в окно, будто что-то обдумывает.
— Ты ведь понимаешь, что теперь всё будет только хуже? — её голос был спокойным, но в нём читалась усталость.
Я вздохнул.
— Знаю.
Мы вышли из машины и направились к подъезду.
Ривьера шла чуть впереди, закинула руки в карманы, и я вдруг заметил, как сильно она устала. Даже её шаги были не такими быстрыми, как обычно.
Я догнал её и, прежде чем она успела нажать кнопку лифта, коснулся её руки.
Она вздрогнула и удивлённо посмотрела на меня.
— Ты в порядке? — спросил я, сам не зная, зачем.
Она усмехнулась:
— Не похоже, что я могу позволить себе быть не в порядке.
— Это не ответ.
Рив молчала. Двери лифта открылись, и мы зашли внутрь.
— Устала, — наконец сказала она, устремив взгляд на панель с кнопками. — В последнее время я сплю только урывками.
Я понял, что это ещё мягко сказано. Её глаза говорили больше, чем слова.
Я ничего не сказал. Просто нажал кнопку своего этажа, и лифт поехал вверх.
Она стояла рядом, чуть склонив голову, волосы с темными красными прядями падали на лицо, и я подумал, что даже уставшая, даже измотанная — она чёртовски красива.
Двери открылись, и мы вышли.
Я открыл дверь квартиры, пропуская её вперёд.
— Спасибо, — пробормотала она и вошла.
Я последовал за ней, закрыв дверь.
— Хочешь чаю? — спросил я, проходя на кухню.
— Декарт, не знал, что ты настолько заботливый, — усмехнулась она, скидывая куртку.
Я усмехнулся в ответ.
— Это исключительно в твою честь.
Ривьера качнула головой и подошла к столу.
— Чай был бы неплохой идеей.
Я поставил чайник.
Наша жизнь превратилась в хаос, но в этот момент всё было… спокойно.
Она облокотилась на стол и посмотрела на меня.
— Не думала, что когда-нибудь услышу, как ты предлагаешь мне заботу.
Я фыркнул.
— Не привык.
— Но тебе идёт.
Я встретил её взгляд.
И вдруг осознал, что мне нравится её присутствие здесь. В моей квартире. В моей жизни. Я отвернулся, прежде чем эта мысль смогла зацепиться во мне слишком крепко. Я достал кружки и насыпал чай, стараясь сосредоточиться на простых действиях, но осознание её присутствия слишком цепляло.
Ривьера молчала, но я чувствовал её взгляд.
— На что уставилась? — спросил я, оборачиваясь.
— Просто странно, — она пожала плечами, но улыбка не исчезла.
— Что именно?
— Ты.
Я приподнял бровь.
— Ладно, давай конкретнее.
— Ты совсем другой, когда не строишь из себя хмурого типа.
Я опёрся о стол и скрестил руки.
— Ты уверена, что не выдумала этого «хмурого типа» у себя в голове?
Она покачала головой.
— О, нет. Он был вполне реальным.
Я фыркнул.
— Может быть.
Чайник закипел, и я повернулся, чтобы разлить воду в кружки.
— Не думала, что окажусь здесь, — услышал я её голос позади себя.
Я не обернулся сразу, просто молча передал ей кружку.
— В каком смысле?
— В прямом, Декарт. Если бы кто-то сказал мне год назад, что я окажусь у тебя дома, пью чай и обсуждаю, кто пытается нас убить…
Она сделала паузу.
— …я бы отправила его в психушку.
Я усмехнулся.
— Ну, если задуматься, ничего особо не изменилось. Всё ещё можно туда отправиться.
Она покачала головой.
— Нет, изменилось.
Я поднял на неё взгляд.
— Что именно?
— Ты.
Я замер.
Ривьера смотрела прямо на меня, а в её глазах не было и намёка на шутку.
Я хотел что-то сказать, но слова застряли.
Да, я изменился.
Лишь недавно я чувствовал к ней раздражение, злость за то, что она просто прошла мимо, не узнав меня.
А теперь?
Теперь я хочу её защитить.
Хочу помочь докопаться до истины.
Хочу, чтобы она была рядом.
Чёрт.
Я глубоко вдохнул и опустил взгляд в свою кружку.
— Йен?
Я поднял глаза.
— Что?
Она пристально смотрела на меня, будто пыталась понять, о чём я думаю.
— Всё в порядке?
Я кивнул.
— Да.
Она не поверила.
Я видел это по её лицу.
Но, к счастью, она не стала настаивать.
Просто села на диван, поджав ноги под себя.
Я сел рядом, сделал глоток чая, но вкус не ощущался.
Мы молчали.
В этот момент мне хотелось сказать ей, чтобы она не влезала дальше.
Что борьба за справедливость может её уничтожить.
Что она слишком упрямая.
Что этот огонь в её глазах — опасный.
Но я промолчал.
Потому что понимал: она бы всё равно не остановилась.
Мы допили чай в тишине.
Она смотрела в окно, задумчиво крутя кружку в руках. Я чувствовал, что её мысли всё ещё там — в фотографиях, в списке имён, в цепочке исчезновений.
Мне хотелось сказать ей, чтобы она хотя бы сейчас выкинула это из головы. Хоть ненадолго.
Но я знал, что это бесполезно.
— Я, пожалуй, пойду спать, — наконец сказала она, поднимаясь с дивана.
Я кивнул, встал, забрал у неё кружку и поставил в раковину. Она прошла мимо, но на секунду задержалась у двери.
Я повернулся.
— Что?
Ривьера покачала головой.
— Ничего. Спокойной ночи.
Я смотрел, как она скрылась за дверью, а потом взъерошил волосы, выдыхая.
Чёрт.
Я не понимал, что со мной происходит.
Когда она была рядом, что-то внутри сжималось — будто сердце забывало, как биться, а разум терял почву под ногами.
Я щёлкнул выключателем в гостиной, и комната погрузилась в полумрак. На секунду задержал взгляд на раковине — чашки стояли как немое напоминание о прошедшем дне, но разбираться с ними не было ни сил, ни смысла.
Я прошёл в спальню, переоделся вслепую и опустился на кровать.
Тишина накрыла с головой, тяжёлая, вязкая, будто дышать стало труднее.