Тени забвения

13 глава

Когда Лия, Макс и мистер Марлоу покинули дом, я наконец-то смогла выдохнуть.
Мы сделали это. Мы нашли свидетеля. Точнее, он нашёл нас. И теперь его отвезут в безопасное место, сохранив ему жизнь. Впервые за долгое время я ощущала не только тревогу, но и что-то, похожее на удовлетворение. Я спасла кого-то. Настоящего человека, а не просто собранные по кускам улики или чьи-то отголоски в старых записях.
А главное — теперь флешка была у нас. Никаких догадок, никаких пустых следов. Мы наконец узнаем, что именно перевозили в контейнерах.
Я прикрыла глаза на секунду, позволив себе почувствовать редкое облегчение. Мне действительно повезло. Теперь осталось выяснить, как далеко это зайдёт.
— Мне нужен ноутбук, можешь его принести он находится в моей спальне, — сказал Йен, глядя в экран телефона. — И мышку тоже прихвати.
Я кивнула и направилась вглубь квартиры. Йен никогда не предлагал мне заходить в его спальню, и у меня раньше не было повода туда заглядывать. Теперь же, оказавшись перед дверью, я на секунду замешкалась, а потом толкнула её.
Внутри пахло приятно — лёгкий аромат мужского одеколона смешивался со свежестью постельного белья. Комната была обставлена лаконично: большая кровать, аккуратно заправленная тёмным покрывалом, шкаф, пара тумбочек и комод. На одной из тумбочек стоял ноутбук — ровно то, за чем я пришла.
Я взяла его и огляделась в поисках мышки. Вероятно, она была где-то в тумбе. Открыв верхний ящик, я быстро нашла её, но внимание тут же привлекло кое-что другое.
Альбом с фотографиями.
Толстый, с немного потёртой обложкой.
Я задумалась, а потом, поддавшись любопытству, вынула его и открыла.
Первая страница — снимок маленького Йена, он сидит на полу, сжимая в руках игрушечный телефон. Я усмехнулась.
Следующий кадр — он же, только теперь между двух кукол. Интересно, его заставили с ними играть или он сам так уселся?
Я перевернула ещё несколько страниц.
На снимках Йен становился старше, с каждым годом черты лица становились всё более знакомыми. И фотография, которая заставила меня застыть.
День рождения.
Йен, уже не малыш, сидит за праздничным столом. Рядом с ним мальчик, наверное, друг. И я.
Я.
Моё сердце рухнуло вниз.
Я не дышала, не моргала, просто смотрела.
Позади нас стояли две пожилые женщины. Одна из них…
Я знала её.
Знала, но не помнила откуда.
Голова закружилась, пальцы непроизвольно сжали края альбома.
Я была там. Я знала Йена.
Но почему я этого не помню?
Меня словно оглушило.
Я снова посмотрела на фотографию.
День рождения. Стол, торт, свечи. Йен. Я.
И мальчик рядом с ним.
Я резко втянула воздух.
Эти глаза. Эти черты.
Это был он.
Тот самый мальчик из моих снов.
Тот, что смеялся со мной в солнечных дворах. Тот, что бежал рядом по мокрому асфальту. Тот, что держал меня за руку. Я почувствовала, как мое сердце пропускает удар, а в голове мгновенно возникла пугающая догадка. Я всегда ощущала, что этот образ был мне знаком, что я его видела, но не могла понять откуда. И вот теперь, я понимала, почему это так мучило меня. Мы были рядом тогда. Мы были знакомы.
Я не могла остановиться смотреть, даже несмотря на этот бешеный внутренний шторм.
Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна ярости.
Меня обожгло осознание — он знал. Всё это время знал.
И намекал.
Я вспомнила его странные взгляды, те недосказанные фразы, отрывочные слова. — « Твоя тактика не изменилась» , « Ты все также кидаешься конфетами»
Я не придавала значения этим словам. А он… он ждал.
Ждал, когда я сама пойму?
Но почему он не сказал прямо? Почему молчал, когда знал, что я теряюсь в обрывках снов?
Это было не просто молчание — это было предательство. Я глухо выругалась, чувствуя, как бешеный пульс отдаётся в висках. Я резко встала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Вся моя ярость, весь тот гнев, который я чувствовала до этого, теперь слились в нечто более холодное, более расчётливое.
Он знал, что я его не помню. Он знал, кто я. И всё это время молчал.
Он мог сказать.
Он должен был сказать.
Сжав фотографию в одной руке, а в другой ноутбук я ощущала, как бумага впивается в ладонь. Я вышла из комнаты, не осознавая, что делаю. Мои мысли стали сгустком ярости и вопросов, которые не находили ответа. Шаги были быстрыми и тяжёлыми, я не оборачивалась, но ощущала, как всё внутри меня замерло.
Я положила перед ним сначала ноутбук, а сверху него фотографию. Громко, с явной решимостью, будто предостерегая его от попытки отвести взгляд. Всё было немое и напряжённое, как если бы всё, что мы строили, могло рухнуть в одну секунду. Я посмотрела на него, не давая себе права забыть. Мой взгляд был хладнокровным, и я не могла скрыть того, что внутри меня кипело.
— Ты знал, — прошипела я, пытаясь держать голос ровным, но в нем звучала невыносимая тяжесть. — Ты знал, кто я. Ты знал, что я ничего не помню. И ты молчал.
Моё сердце било быстро, но, несмотря на бурю эмоций, я не могла отвести взгляда от его лица. Мне нужно было понять, что он скажет. Почему он не сказал мне сразу?
Он явно растерялся, его лицо побледнело, а глаза метались по комнате, словно он искал слова, чтобы что-то сказать, но не мог найти их. Вдруг, он заговорил. Его голос был неуверенным, но в нём было что-то искреннее, что заставило меня насторожиться. Он встал и сделал шаг вперёд, будто готов был сказать что-то важное, но потом замер. Я не могла понять, что он пытается сделать, но чувствовала, как всё внутри меня затихло, нарастая до тяжёлого молчания.
— Я тебе всё объясню, — сказал он.
Его слова были тихими, почти неслышными, но я не могла не заметить, как напряжён его голос.
— Я хотел тебе сказать, но… я думал, что это будет слишком тяжело для тебя, ведь твое подсознание по какой-то причине блокирует эти воспоминания
Его глаза были полны извинений, а лицо выражало искреннюю боль. Почему он не сказал мне, что я не просто журналистка, а человек, с которым он когда-то в далеком прошлом был связан?
— Ты думал, что это будет слишком тяжело для меня? — мои слова вырвались с едва сдерживаемой яростью. — Ты не имел права решать за меня. Я должна была знать. Это моё право, и ты не мог просто скрыть это от меня.
Мой голос был резким, словно я пыталась выговориться, выплеснуть всё, что накопилось. Тогда он посмотрел на меня с такой болью, что в его взгляде я увидела не только вину, но и какой-то страх. Он не знал, что сказать, и я не знала, что делать дальше. Слова не давались мне, но я чувствовала, как каждое его молчание усиливает мою бурю внутри. Мне хотелось понять его, но я не могла простить того, что он сделал.
— Твой мозг, вероятно, не дает тебе этого вспомнить, — сказал он, и я почувствовала, как каждое его слово врезается в меня. — Наверняка это связано с какой-то психологической проблемой.
Я отвернулась, не могла выдержать его пристального взгляда. Это не было просто объяснением — это было признанием, которое разбивало меня. Я почувствовала, как всё, что я строила вокруг себя, рушится.
— Сначала я думал, что ты просто делаешь вид, что не помнишь меня, — продолжил он, и я почувствовала, как он снова смотрит на меня с тем же выражением. — Я думал, ты намеренно пытаешься меня игнорировать, избегать. Но потом, когда я увидел, что тебе снятся странные сны, я понял… ты действительно не помнишь.
Эти слова взорвали меня. Я чувствовала, как воздух стал тяжелым, будто в комнате вдруг не хватило кислорода. Голова кружилась, а в груди разливалось ощущение пустоты и непонимания. Йен резко поднялся и пошел с сторону кухни, а я даже не попыталась его остановить.
Через мгновение он вернулся со стаканом воды и осторожно протянул его мне.
— Пей, — сказал он тихо, почти умоляюще.
Я машинально взяла стакан, чувствуя, как дрожат пальцы. Сделала пару мелких глотков, хотя в горле всё равно стоял ком.
Йен наклонился ко мне и осторожно взял меня за локоть, мягко потянув вниз.
— Сядь.
Я не спорила. Позволила ему усадить меня на диван, а сама просто смотрела в одну точку, пытаясь переварить всё, что он сказал. А потом почувствовала, как он опустился передо мной на колени, его ладони бережно легли на мои колени.
— Ривьера… — Его голос был низким и тёплым, но в нём слышалась боль. — Мне жаль. Жаль, что я не сказал тебе раньше.
Жаль, что ранил тебя этим. Я… — он сделал паузу, словно подбирая слова. — Я просто не знал, как сказать.
Я наконец-то посмотрела на него. В его глазах было что-то такое, что заставило меня немного расслабиться. Он не оправдывался, не пытался найти себе оправдание. Он действительно сожалел.
Я сжала губы, а потом выдохнула:
— Расскажи мне.
— О чём?
— О нас. Какими мы были?
Йен слегка удивился моему вопросу, но потом его взгляд смягчился. Он чуть крепче сжал мои колени, а затем, всё ещё не отпуская их, медленно улыбнулся — с той самой ноткой грусти, которую я теперь стала замечать в его улыбках.
— Ты была ураганом. Маленьким, непоседливым ураганом, — начал он. — Вечно носилась по двору, заставляла меня играть в какие-то сумасшедшие игры.
Я замерла.
С самого детства он меня знал. Видел меня такой, какой я себя не помню. Всё это время он думал, что я просто делаю вид, что не знакома с ним. А я… я действительно не знала.
Теперь всё вставало на свои места. Его холодное, отстранённое отношение в начале. Его колкие фразы, грубость, напряжённость.
Никому бы не понравилось, если бы человек, с которым у тебя связаны воспоминания, вдруг сделал вид, что ты для него никто.
Но я не делала вид.
Я действительно не знала.
Йен чуть склонил голову набок, словно вспоминая что-то забавное, а потом ухмыльнулся:
— Либо же заставляла меня смотреть с тобой всякие страшные истории на ноутбуке. Честно признаюсь, я был трусом по сравнению с тобой. Но годы прошли, а ты всё такая же смелая.
Я хмыкнула, опустив взгляд.
— Хоть где-то я тебя превосходила.
— Ты во многом была лучше меня, — без тени сомнения сказал он. — Когда я тебя бесил, ты швырялась в меня всем, что попадалось под руку. Обычно это были конфеты, но если ничего сладкого не оказывалось рядом, ты могла просто меня ударить.
Я рассмеялась, представив, как пускаю в него ириску или карамельку.
— А я была боевая.
— Не то слово, — Йен улыбнулся шире. — Ты вечно отбирала мои роликовые коньки, а моя бабушка тебе это спускала с рук.
Я рассмеялась, представляя, как, должно быть, выглядела в детстве — маленькая девочка, уверенно катается на чужих роликах, пока мальчишка стоит рядом и злится.
Но улыбка Йена медленно угасла. Он чуть отстранился, хотя его ладони всё ещё оставались на моих коленях.
— Но однажды твоя семья решила, что вы переедете. Забрали даже твою бабушку.
Я перестала смеяться.
— Ты сказала, что мы будем созваниваться, но этого так и не произошло.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде было что-то, от чего у меня сжалось сердце.
— Ты исчезла, Ривьера. Просто исчезла.
Я нахмурилась.
— Я бы не…
— Но ты так и не написала.
Йен смотрел на меня внимательно, словно пытался понять, лгу ли я сейчас.
— Я… — Я растерянно покачала головой. — Йен, я правда не помню.
— Я знаю, — тихо ответил он. — Теперь знаю. Но тогда… Тогда я не понимал, почему ты меня так просто вычеркнула.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла нужных слов. Как я могла забыть? Что со мной случилось после переезда? Почему я не вышла на связь?
Йен отвернулся, качая головой.
— Я пытался тебя найти. В какой-то момент даже думал, что, может, я сам себе всё это придумал. Что тебе просто было всё равно.
Я сглотнула.
— Прости.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни злости, ни упрёка. Только усталость и что-то похожее на сожаление.
— Это не твоя вина, — сказал он.
Мы замолчали. Где-то за окном проехала машина, но я почти не слышала её шума. Всё, о чём я могла думать, — это голос Йена в голове: «Ты просто исчезла».
Я попыталась улыбнуться, но в этом не было никакой уверенности.
— Походу я кошмар твоей жизни.
Йен вскинул на меня взгляд через свои очки. А затем его губы тронула едва заметная улыбка.
— Самый красивый кошмар
Его слова задели меня глубже, чем я ожидала. Я не знала, как на это реагировать. В груди странно сжалось — словно меня одновременно согрели и выбили воздух из лёгких. Это прозвучало так просто, но в его голосе не было ни шутки, ни легкомысленности. Йен сказал это так, словно верил в каждое слово.
Я отвела взгляд, но ощутила, как по коже пробежали мурашки. Почему? От волнения? От тепла, которое разлилось внутри? Или от того, что впервые за долгое время кто-то смотрел на меня не сквозь, а по-настоящему видел?
Я вдруг осознала, что мои пальцы крепче сжались в кулак, а дыхание стало чуть глубже.
— Я даже не знаю, комплимент это или нет, — пробормотала я, пытаясь вернуть себе привычную лёгкость.
Йен тихо рассмеялся, но в его взгляде по-прежнему читалась какая-то тень.
— Это просто правда, — ответил он.
— А эта женщина на фотографии… — я посмотрела на Йена, сжимая снимок в пальцах. — Это моя бабушка?
Он кивнул.
— Ты её обожала.
Я нахмурилась.
— Это странно… — Я медленно провела пальцем по лицу женщины на фото. Что-то в ней было таким… родным. — Мама всегда говорила, что бабушка умерла до моего рождения.
Йен резко поднял на меня взгляд.
— Что?
— Она никогда не рассказывала мне о ней. Только говорила, что её давно нет. — Я вцепилась в фотографию, чувствуя, как в груди зарождается тревожное беспокойство.
Йен молчал, но я видела, как в его глазах мелькнуло напряжение.
— Значит, случилось что-то такое, что от тебя утаили, — тихо сказал он.
Я замерла.
Что-то утаили…
Слова повисли в воздухе, медленно оседая на меня своей тяжестью.
Я ничего не помнила о своём детстве. Я не знала, почему исчезла, почему не звонила, почему в моей памяти была пустота. Но теперь к этой бездне добавился ещё один вопрос.
Что на самом деле случилось с моей бабушкой?
Звонок на телефон Йена вырвал меня из мыслей. Я моргнула, возвращаясь в реальность, и увидела, как он, нахмурившись, посмотрел на экран, а затем поднёс телефон к уху.
— Да?
— Вы уже изучили, что находится на флешке? — донёсся из динамика голос Лии.
Чёрт. Флешка. Мы полностью забыли о ней. Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Но Йен, в отличие от меня, не растерялся.
— Мы в процессе, — спокойно ответил он.
— Отлично. Я отвезла мистера Марлоу в безопасное место, сейчас направляюсь домой. Как только что-то найдёте, сразу сообщите мне, — сказала она.
— Хорошо.
Связь оборвалась, и Йен положил телефон на стол.
Я нервно провела рукой по лицу.
— Чёрт… Из-за всего этого мы забыли о флешке.
Йен посмотрел на меня и чуть склонил голову набок.
— Твои провалы в памяти намного важнее этого, Ривьера.
Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.
— Нет. Давай сначала решим проблему с грузом и исчезновением четырёх человек. А затем и убийство Винсента, — твёрдо сказала я. — А после… думаю, что наведаюсь в гости к родителям.
Йен чуть прищурился.
— За правдой?
Я кивнула.
— Пора им раскрыть все карты.
Йен внимательно посмотрел на меня, а потом едва заметно усмехнулся, но в его взгляде не было ни иронии, ни лёгкости.
— Как бы далеко ты ни пошла за этой правдой… Я больше не дам тебе уйти из моей жизни.
Я подняла на него глаза, не сразу понимая смысл его слов, но Йен продолжил, будто не замечая моего удивления.
— Я слишком долго ждал. Ждал твоего сообщения, твоего звонка. — он говорил спокойно, но его голос звучал напряжённо, с какой-то сдержанной болью. — А теперь ты снова здесь, сидишь передо мной и я не собираюсь терять тебя снова.
Мои пальцы невольно сжались на коленях. Всё это было… слишком. Слишком неожиданно, слишком откровенно. Я не знала, что сказать. Он какое-то время просто смотрел на меня, а потом медленно поднялся с пола. Его руки, до этого лежавшие на моих коленях, скользнули вверх, легко, но уверенно. Он опустился рядом на диван и, прежде чем я успела среагировать, обнял меня.
Я замерла.
Его ладонь мягко легла мне на затылок, пальцы скользнули в волосы, легко их поглаживая. Другая рука лежала на моей спине, крепко прижимая меня к нему. Я чувствовала его тепло, его ровное дыхание. И, что самое странное, я не хотела отстраняться.
Я не сразу решилась обнять его в ответ. Всё ещё было слишком много мыслей, слишком много вопросов, на которые я не знала ответа. Но несмотря на это, несмотря на всю путаницу в голове, его объятия казались чем-то удивительно правильным. Я чуть глубже вдохнула, позволяя себе расслабиться. Он продолжал гладить мои волосы, его движения были медленными, почти успокаивающими.
— Это не значит, что я останусь, — тихо сказала я, хоть сама не была уверена в этих словах.
Йен чуть наклонил голову, и я почувствовала, как его дыхание коснулось моей макушки.
— Я не прошу тебя остаться, — ответил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала: куда бы ты ни пошла, я всегда найду тебя.
Я закрыла глаза.
Чёрт, Йен… Почему ты так говоришь? Почему всё это звучит так, будто ты уже однажды меня терял и больше не хочешь повторения?
Но я ничего не сказала. Просто позволила себе ещё немного побыть в его объятиях. Через какое-то время он медленно отстранился, но не убрал руку с моей спины.
— Давай разберёмся с флешкой, — напомнил он, и его голос снова стал более собранным.
Я устроилась рядом и наблюдала, как он вставил накопитель в разъём. Экран мигнул, и через пару секунд открылось окно с файлами.
Флешка оказалась заполнена папками с датами и кодами, которые на первый взгляд ничего не значили. Йен открыл одну из них, и перед нами выскочил список документов.
— Контракты, отчёты о грузах… — пробормотал он, быстро просматривая файлы.
Я наклонилась ближе, чтобы лучше разглядеть текст. В документах мелькали названия компаний, номера контейнеров, пункты отправления и назначения.
— Попробуй найти последние записи, — предложила я.
Йен кивнул, пролистал вниз и остановился на файле с самой поздней датой. Открыв его, он замер.
— Чёрт… — пробормотал он.
— Что там?
Он повернул ко мне экран.
— Вот он. Номер контейнера. Отправка через два дня — в 4:00 утра.
Я наклонилась ближе, чтобы убедиться сама.
— Значит, у нас есть время подготовиться, — сказала я, размышляя вслух. — Нам нужно выяснить, с какого судна его заберут и кто этим занимается.
Йен кивнул.
— Если в этих документах есть маршруты и данные о компании, занимающейся перевозкой, то мы сможем узнать, кто стоит за этим.
Я провела пальцем по экрану, перелистывая файлы.
— Давай проверим информацию о прошлых поставках. Если схема одна и та же, значит, у нас будет шанс вычислить конечный пункт.
Йен быстро пролистал файлы, открыл ещё один документ.
— Вот, смотри. Судно под названием Neptune Star выходило в рейс с грузами по этому маршруту уже несколько раз.
Я задумалась.
— Значит, его стоит проверить. Надо передать эти данные Лие и Максу. Если они смогут выяснить что-то о владельцах судна или маршрутах, это поможет нам лучше подготовиться.
Йен взял телефон.
— Я напишу Максу. Ты Лие?
— Да, — кивнула я, открывая список контактов.
Я быстро набрала Лию. Она ответила почти сразу:
— Нашли что-то?
— Да, — сказала я, пытаясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Контейнер готовят к отправке через два дня, в четыре часа утра. Мы выяснили, что судно называется Neptune Star, и оно
уже несколько раз проходило по этому маршруту. Нам нужно понять, кто его владельцы и куда именно оно направляется.
Она выругалась.
— Ладно, я попробую пробить по базам. Отправь мне все данные.
— Уже скидываю, — сказала я, пересылая ей файлы, и отключила телефон
В этот момент Йен оторвался от телефона и посмотрел на меня.
— Макс тоже в деле. Сказал, что проверит компанию, которой принадлежит судно, и выяснит, кто в этом замешан.
Я кивнула.
— Тогда остаётся ждать их ответов.
— И готовиться, — добавил Йен, закрывая ноутбук. — В ночь отправки контейнера мы должны быть там.
Я глубоко вдохнула.
— Значит, у нас два дня. Надо использовать их с умом.
Он неожиданно задержал на мне взгляд, затем, будто решившись, тихо спросил:
— Если мы справимся с этим делом… ты дашь мне шанс?
Я моргнула, сбитая с толку.
— Шанс в чем?
— Быть твоим парнем, — ответил он спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение.
Я смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно. Но в его глазах не было ни тени иронии.
Йен Декарт — мой друг детства как оказалось, человек, который скрывал правду, но в то же время защищал меня, помогал и был рядом. Человек, который знал меня лучше, чем я сама.
Я почувствовала, как сердце сжалось.
— Йен… — выдохнула я, не зная, что сказать.
— Не сейчас, — тихо продолжил он. — Я не прошу ответ прямо в эту секунду. Просто подумай.
Я опустила взгляд, чувствуя, как в груди поднимается волна эмоций, слишком сложных, чтобы их разобрать.
— Хорошо, — наконец сказала я. — Я подумаю.
Йен слегка кивнул и больше не стал давить на эту тему. Он просто протянул руку и сжал мою ладонь, будто напоминая, что мы всё ещё на одной стороне.
Я не отдёрнула руку.